Дверь с грохотом захлопнулась, и наступила тишина.
– Надя, – снова позвала Евгения. – Надя, ты где? Что с тобой?!"
"Она доползла до стены и сразу же наткнулась на сестру. Женя полезла в карман пиджачка и, достав зажигалку, попыталась посветить, чтобы увидеть хоть что-нибудь. Маленький огонек высветил крошечное пространство, и девушка увидела бледное лицо сестры. Та сидела на полу, прислонившись к стене, а по ее руке стекала маленькая струйка крови. Рукав кофточки практически болтался на двух ниточках, оголив руку от самого плеча до локтя.
Глаза у девушки были прикрыты, но видно было, что она жива: ее грудь тяжело вздымалась от прерывистого дыхания.
– Ой, мамочки! – заскулила Евгения. – Ой, мамочки, что это? Надя, у тебя кровь, – заплакала она. – Лена-а-а, где ты там? У Нади кровь на плече… и на всей руке тоже.
– Я здесь, – раздалось из уголочка. – Не могу соорентироваться, где здесь дверь обратно в здание, – пропыхтела она и в ту же самую секунду уперлась лбом в то место, которое искала.
Она этой же частью головы, то есть лбом, открыла дверь и, не поднимаясь, на карачках выползла в фойе института.
– Надь, ты встать-то можешь? – спросила Женя у сестры. – Давай, я помогу тебе.
– Сумочку украли, сволочи, – пробормотала Надежда. – А у меня там проездной, зачетка и студенческий.
– Бог с ними, с зачеткой, со студенческим, – махнула Женя рукой. – Мою тоже из рук вырвали, я не сумела удержать. Ты сама-то как?
– Нормально, – пробормотала Надя и тут же протяжно застонала.
– Где болит? Скажи мне, Надя, где у тебя болит? – испуганно спросила Женя и начала ощупывать сестру дрожащими руками.
– Господи, Надя, да скажи же мне что-нибудь! – начала она трясти девушку.
– Грудь… больно… горит, – прошептала та.
– Лена, подержи дверь, мне ничего не видно, – закричала Женя. Она начала быстро расстегивать блузку на груди у сестры и, когда распахнула ее, слова застряли в горле. – Мамочки мои! – только и смогла она прохрипеть осипшим от волнения голосом. – Что это такое?!
Прямо посередине груди Надежды, где висел медальон, синела чудовищная гематома, а в самом медальоне была вмятина.
– Что это? – испуганно произнесла Женя.
– Быстрее, нужно отсюда уйти, – снова прошептала Надежда, пытаясь подняться с пола. – Они могут вернуться, когда увидят, что в сумочках ничего нет.
– Почему – нет? У меня там деньги лежат, целых семьсот евро, не считая трех тысяч рублей. Надеюсь, их удовлетворит данная сумма, – хмуро проговорила Евгения.
