Летучий самозванец

Я думала, во время ужина сыпану мужу в еду, он слопает и уедет в мир иной на глазах у всех. Начнут расследование, все разболтают про «омолодитель», оставшиеся таблетки возьмут на анализ, а в них протоплан. И какой сделают вывод?

— Дурацкая идея, — фыркнула я. — Все, кто принял лекарство, живы, а Самойлов умер. Или… Марфа с Игорем тоже…

— Что ты! — вздрогнула Катя. — Я не хотела никому причинить зла! Не знала, что задумал Зарецкий, не слышала, как в нашу каюту заходили посторонние, и насторожилась лишь тогда, когда Василий открыл коробку, а там всего одна таблетка.

Смотрю на Самойлова и понимаю: нужно использовать этот шанс! Ему надо сейчас пилюлю на глазах у всех слопать, и делу конец! Потом соображу, что ментам сказать! Совру: «Муж решил убить предателя, он подозревал Зарецкого, приготовил для него яд, но перепутал пилюли и отравился сам».

— Очень глупо! — сказала я.

— Я нашла бы лучшие аргументы, — оправдалась Самойлова.

— И ты так повела разговор, что Василий Олегович принял отраву! Онто считал, что глотает спрессованный сахар!

— Ага, — весело отозвалась Катя.

 — Зато сиротам больше ничего не грозит!

Я подавила желание стукнуть Катерину по башке подносом.

— Значит, ты богатая вдова и летишь в НьюЙорк?

— Скажем так, женщина со средствами, — поправила Самойлова. — Прощай, Россия, больше не вернусь. Я купила небольшой дом в, так сказать, одноэтажной Америке, хочу осесть в захолустье.

— А как же приют? — не успокаивалась я.

Катя отхлебнула кофе из стаканчика.

— Много лет я заботилась о чужих детях, устала. Интернат закрыт, у меня не хватает сил на девочек, да и здоровье пошатнулось!

— Зачем ты рассказала мне правду? — прошипела я.

Катя аккуратно вытерла пальцы салфеткой.

— Ты сидела с таким видом, словно находилась около кучи дерьма. Обидно мне стало. Я спасла мир от шантажиста и педофила, мне, похорошему, положена награда, а не презрение. Не о себе думала, о бедных девочках!

— Прошу внимания, — заговорило радио. — Через несколько минут наш самолет начинает посадку, просьба к пассажирам не покидать свои места и пристегнуть ремни.

— В хорошей компании время пробегает незаметно, — констатировала Катя.

— И ты не боишься, что я побегу с заявлением в полицию? — протянула я.

Самойлова усмехнулась:

— Полиции НьюЙорка до меня дела нет, а в Москве я больше никогда не появлюсь. Кстати, в России остались мои приятели, они мне помогли без проблем получить гринкарту, весьма влиятельные люди.