Летучий корабль

Я сообщал о поимке рыжеволосой убийцы, о тайном проникновении в город Кощея Бессмертного, о его прямом признании в организации кражи чертежей и о планах наших дальнейших действий. Так как преступление было фактически раскрыто, я просил поставить в известность боярскую думу и обещал взять Гороха на задержание. Митька принял сложенный вчетверо лист бумаги с моим подробным отчетом. До царского терема он добегал быстро, пускали его без очереди, а в таких простеньких заданиях напутать что-либо было невозможно.

Еремеев отрядил шестерых стрельцов с приказом собрать в отделение всю охранную сотню. В течение часа, несомненно, соберутся все. На мое предложение прогуляться до кожевенной лавки он согласился с радостью. По дороге я разъяснил ему, что именно мы намереваемся найти. Фома выразил некоторые сомнения:

— Дело-то вечером было, в сумерки. Ежели, как ты говоришь, девки друг друга за косы тягали, так, значит, Настасья эта шапку свою невидимую во дворе потеряла.

А сейчас уже часов восемь будет. Нешто хозяева за всю ночь да за все утро на двор носу не высунули да шапку брошенную не присмотрели? Ведь Олёна твоя напервой все сродственникам обсказать должна бы…

— Логично, — кивнул я, — но тем не менее нанести визит стоит в любом случае. Если шапку уже подобрали — тем более! Не зная лично владельца лавки, не хочу заранее думать о человеке плохо, но шапка-невидимка — слишком сильное искушение для любого рядового гражданина.

А уж какие возможности она предоставляет коммерсанту… Нет, такие общественно-опасные вещи надо строго изымать у населения и держать под замком, в специально оборудованных хранилищах.

— Это правильно, — подтвердил Еремеев, — а ты про сапоги-скороходы слыхал? В сочетании с шапкой-невидимкой — штука совершенно нестерпимая! Вот ежели вор, к примеру…

Так за разговорами мы неторопливо вышли на Колокольную площадь, свернули налево к знакомому мне дому.

На дверях лавки по-прежнему висел пудовый замок, и ставни были закрыты.

— Товар принимают, — выдал я первое, что пришло мне в голову.

Сотник, пожав плечами, стукнул кулаком в ворота. Потом мы стучали попеременно минут пять, пока из соседнего дома не высунулся дедок — божий одуванчик. Добродушно шамкая беззубым ртом, он внес необходимые пояснения:

— Штучите, штучите! Хожаев нету, а девка дома шидит.