Летучий корабль

Как нас с Филенькой из отделения-то выпустили, мы к нему домой и направились, по маленькой принять для здоровья и за ради утешения. А на площади Колокольной слышим — зовет сзади ктой-то. Обернулись — девка молодая, черноглазая да смазливая. Вы, говорит, слуги царские? А я, говорит, с базара шла да под мосточком бумаги непонятные углядела. Возьмите, говорит, мне без надобности… Ну, мы-то как рассмотрели, чего она нам под нос сует, — так едва от радости не удушилися! Чертежики государевы! В целости да сохранности, вплоть до единого листика! Мы потом уж хотели девице той, худородной, пряников понаобещать, сластей всяких — ан ее и след простыл… А про змия трехголового это уж по дороге придумать измыслили, чтоб с наилучшей стороны геройство свое представить.

Вот как дело-то было… Не вели казнить, государь!!!

Горох вопросительно глянул на Ягу, та согласно кивнула. На этот раз мошенник говорил чистую правду.

Дума молчала, только недалекий Бодров из чисто ослиного упрямства бурчал что-то о чертежах, которые найдены, а уж как — не главное, главное, что не милиция их нашла, и т. п. Остальные его не поддерживали, крыть было нечем.

— Все свободны ныне. Суд завтра чинить буду, когда сыскной воевода мне воров да убийц перед троном поставит. До той поры — вон! Я с участковым один на один говорить буду.

Возможно, Горох несколько перебирал в грубости, не стоило так обходиться с людьми… Он, конечно, царь, но ведь и человек тоже.

Хотя именно сейчас, именно здесь его самоуправство было проявлением самых человеческих чувств. Довели… Видимо, бояре это тоже понимали и, вставая, кланялись, уходя молча, без обид. Баба Яга вышла вслед за всеми, но я знал, что она будет меня ждать. Горох подошел к длинной скамье, тяжело сел и указал на место рядом:

— Присаживайся, Никита Иванович. Лихо ты умыл бояр моих, шибко умных… За то спасибо тебе скажу великое.

А теперь давай делись тем, что при всех сокрыл… Ксюша моя и вправду в краже замешанная?

— Нет, — твердо ответил я, — ее обманули, воспользовавшись излишней доверчивостью. Преступница набилась к ней в подружки, дворник об этом знал, потому и поплатился первым. Сама Ксения Сухарева была кристально честным человеком и по наивности считала остальных такими же.