Летучий корабль

Эх, не помню, кто из великих полководцев жаловался на мелкие, несущественные детали, легко ломающие самые продуманные планы всех великих сражений… Это очень утешает, когда у тебя самого все вокруг идет наперекосяк. Ну, во-первых, ожидающий во дворе Еремеев явно ничего не нашел. Выражение лица растерянно-виноватое, лежбище Кощея не обнаружено, и на операцию с фальсифицированным пожаром можно времени не тратить.

— Где корабль?

— В сарае стоит, я в щелку углядел. Темновато там, но угадать можно.

Хорошие мастера делали, не хуже наших, лукошкинских.

— Ладно, посмотрим. Выводи гражданочку за ворота, а мне кликни Митьку, если пришел. Пока держимся прежнего плана, мы с ним поищем потщательнее…

— Что ж искать-то? — неожиданно подала голос Олёна. — Все, что надобно, здесь, во дворе. А если задержаться хотите, так я помогу. Надолго задержитесь…

Словно по мановению волшебной палочки куча стружек и опилок зашевелилась, выпуская на свет Божий двух квадратных молодцов с одинаковыми угрюмыми лицами.

— Ну-ка, Юрка Боров да Борька Свин, покажите гостям незваным мастерство свое плотницкое!

В громадных лапах близнецов сверкнули широкие топоры…

Положение несколько осложнилось. Я говорю «несколько», а насколько конкретно, я понял, лишь когда вышеозначенная Олёна выкинула еще один номер. Когда мы выходили из дома, мне даже не пришло в голову связать ей руки. Девушка проиграла, но тем не менее вела себя так достойно, что вызывала невольное уважение, и лезть с веревкой было как-то… неудобно.

Ну, это выглядело бы излишней предосторожностью, перестраховкой и даже трусостью с моей стороны. Мне так казалось… Одна из основных заповедей милиционера — никогда не смешивать личное и служебное. Я позволил чувствам взять верх над разумом, и вот…

— Не дергайся, участковый! Только рот раскрой, и ты на небесах… — Олёна страстно прижалась ко мне. Это было неожиданно и приятно, если бы не узкий нож, скользнувший из ее рукава к моему горлу.

Еремеев сплюнул и выхватил саблю.

— Брось оружие, стрелец! — потребовала преступница. — Распорю горло милицейское, ни один портной не зашьет…

— Валяй, — ровненько предложил Фома, у меня едва фуражка над маковкой не воспарила. — Ты его убьешь — я тебе башку снесу, а начальство меня за службу верную освободившимся постом пожалует…"

"— Не доживешь ты до повышения, — помедлив, заявила Олёна.