Летучий корабль

Забава становилась всенародной! Когда летучий корабль, сделав положенный разворот, лег на прежний курс — мы ждали его во всеоружии…

— Без приказа — не кидать! — прикрикнул я на самых ретивых."

"Привлеченные грохотом и пальбой горожане прибывали со всех сторон, и Колокольная площадь была запружена почти до отказа. Забор у кожевенной лавки попросту рухнул, не выдержав напора толпы. Народ уточнял, где плохие, и требовал свой кусок соли, мстительно покачивая его в мозолистых руках. Кощей Бессмертный сверху уже не ругался, а только выл.

В бесплодных попытках подчинить корабль своей воле он попытался грызть борта, лупить мечом по корме, топтать палубу ногами, но толку было — ни на грош! Поняв, что положение безвыходное, злодей начал лихорадочно швыряться в нас булыжниками соли. Ему это давалось ценой нечеловеческой боли, но и в толпе кому-то раскровянило башку.

— Внимание! Приготовиться! Дружно, залпом, огонь!!!

В воздух взвился целый вихрь смертоносной соли. Пока летучий корабль опускался, пока взлетал вновь, лукошкинцы добротно загрузили его почти вровень с бортами.

Кощея Бессмертного завалило по самую шляпу, из соляной горы торчала лишь обуглившаяся рука, сжимающая черный меч.

— А ить получается, Никитушка! Глянь, как тяжело вверх ползет… Ровно в туесок девичий вместо ягод подков насовали.

— Точно, — согласился я, — когда он вновь пойдет на посадку, мы загрузим его окончательно. Арест Кощея будет произведен, несмотря ни на что! Так-то, бабуля…

— Охти ж мне… — неожиданно вспомнила Яга, — а царь-то у нас где?!

— Царь? Какой царь? Ах, царь… да вон в тот двор упал, вместе с Митькой.

— Не смешно, участковый, — насупилась бабка. — У Мити головушка дубовая, ежели об землю треснется — яма глубокая будет… А народу царь нужен! И не на голову ушибленный… Пошли-ка стрельцов за государем!

Мне было не до того, но затруднительное положение разрешилось само собой. Из ворот того дома, в чей двор рухнули наши герои, показался весь облепленный соломой мокрый Митька.

На шее у него болтался хомут, а в руках извивался большой, замотанный в рогожу сверток. Народ расступился перед ним в почтительном молчании, как перед инвалидом многих войн…

— Митя, где царь?

— Царь? Какой царь? Ах, царь…

— Митька-а-а!!! — возопили мы с Ягой в один голос.

Наш младший сотрудник, наморщив лоб, делал вид, будто старается что-то вспомнить…

— Ох и крепко маковкой стукнулся… — наконец доложил он.