Летучий корабль

Ну дуры, да?! Я одну поймал за руку, держу, прочих деликатно так зазываю… Они и налетели… всем табором!

— А скажи-ка нам, касатик, по чьей же вине тут вчерась все отделение в пьянку-гулянку ударилось? — строго напомнила Яга.

— И тут мы безвинны! — уверенно парировал Митька. — Пока стрельцы цыганок энтих в ворота загоняли, у одной бутылочка зеленая откуль ни возьмись вывалилась… Вас никого нет, значит, я — старшой! Пришлось взять расследование в свои руки. Обыскали всех, бутылок десять нашли… точней не упомню.

Дай, думаю, проверю, какое зелье бесовское туда налито? Ведь, не ровен час, потравят народ. Попробовал. Всё… далее знать ничего не знаю. Судите…

Он получил два часа хозяйственно-исправительных работ по дому. Трудотерапия на него действует, а все внушения как об стенку горох… Вскоре пришел и начальник стрелецкой сотни Фома Еремеев. Особых новостей не было, с утра царь приказал открыть городские ворота, но таможня работает так усердно, что вынести чертежи нет никакой возможности. А еще в городе появился маньяк.

— Настоящий маньяк? — не сразу поверил я."

"— Да вроде тех, кто на голову прискорбием отличается, — кивнул Фома. — Вторую ночь дозоры на улицах убиенных кошек находят. Рубит им злодей головы да с собой уносит… тельца так в крови и валяются. Дело как бы и не уголовное, а все ж таки… странное.

— Еще бы! Нет, бабушка, вы слышали — у нас в Лукошкине появился собственный маньяк, убивающий кошек! Ох и диковин мир психических заболеваний и чудны проявления их!

— Фома Силыч, — задумчиво нахмурилась Яга, — а кошки те, они какой шерсти будут, не черной ли?

— Так ить… да пес их знает! Вот ужо расспрошу ребят да скажу вам точно.

Неужто и на такое дело милицию привлекать надо? Поймаем мы проказника этого…

Нарочный стрелец от царя прискакал еще до того, как Еремеев закончил с чаем.

— Собирайся, сыскной воевода, государь тебя пред очи свои ясные требует!

— Случилось что? К чему такая спешка? — ровно поинтересовался я.

Гонец глянул по сторонам, расхрабрился и сразу все выболтал:

— Бояре дюже шум подняли! Вся дума так и гудит, за покражу царскую да за авторитет русский беспокойство проявляют.

Тебя, сыскной воевода, за халатность казни предать советуют…

— Это мелочи, но раз Горох ждет, поеду… — зевнул я. — Больше ничего?

— Ничего, гражданин участковый, вот только разве… дворник наш вчерашней ночью преставился.

— Что-о?!

— Да помер, сердешный, упокой Господь его душу, — сочувственно подтвердил стрелец.