Летучий корабль

 — Граждане, мастера на месте, но они тоже люди, могут заболеть, забыть что-нибудь важное… А белый козлик — штука тонкая, одна деталь не так шестеренкой ляжет — все, хорони всего козла вместе с экипажем… Так что искать его надо, нельзя допустить, чтобы подобное домашнее животное попало в чужие руки.

— Да не пугаешь ли ты нас, участковый? Неужто мы без какого-то там козленка всем врагам спину показывать будем?! Не бывать тому!

— Это эмоции… Научно-технический прогресс можно замедлить, но нельзя остановить.

Я лично не хочу, чтобы через полгодика, по весне, на Лукошкино свалилась мобильная эскадра белых козликов с боевым десантом на борту. Так шарахнут бомбами из-под козьего хвоста — мало не покажется!

— Тогда чего ж ты, лентяй, не ищешь?!

— Ищу! — возмутился я. — Прошло только два неполных дня! У меня все-таки милицейское отделение, а не цирк с фокусниками, я похищенных козликов из цилиндра не достаю… Как найду — сообщу!

— Не груби! — напомнил Горох. — Что скажете, бояре?

Высказывались долго.

Общая суть сводилась к одному: «Гони ты его, государь, не будет добра от милиции, а покражу твою мы и сами уж как-нибудь отыщем! Зря, что ль, отцы и деды наши предкам твоим верой и правдой столько лет служили?! Ужо не оплошаем! Мудреное ли дело воров ловить? Боярство справится…»

— Быть по сему! — неожиданно для меня решил государь. — Ты, Никита Иванович, свое дело дальше продолжай, препятствий тебе чинить не буду. А вы, бояре мои верные, свое следствие ведите. Кто вперед мне козлика белого возвернет, тому и награда будет.

Ну а ослушнику нерадивому — царский кнут!

На этом я покинул помещение боярской думы. Они там еще бушевали, совещались, решая, кому что поручить да кто где ищет, но меня это уже не касалось. Я спешил во двор, выспросив по дороге, где находится дворницкая. Оказалось, что прямо за теремом, небольшая пристройка. Сухаревы жили именно там. У дверей сидели на лавочке две старушки богомольного вида.

— Здравия желаю, гражданочки.

Тело еще не выносили?

— Священника ждут, батюшка… — щербато улыбнулась одна, — да только ты туда не ходи, недоброе это дело на мертвеца смотреть.

— Дурной смертью он помер, батюшка, — в ответ на мой недоуменный взгляд подхватила другая. — Честных людей-то Господь к себе не так прибирает. Отравился он!

— Али повесился!

— Да ведь как есть потравленный лежит!

— И рожа-то синя-я-я, как у висельника!

— Так отравился или повесился? — строго переспросил я.