Летучий корабль

— Понял, воевода-батюшка, а только мне в этом разе денег на служебные расходы надо…

— Какие еще расходы?

— Да вы ж наших девок лукошкинских не знаете! Кому семечек, кому орешков, а к какой без петушка на палочке и подступиться не моги! Задарма нипочем говорить не станут!

— Так ты их обаяй!

— Ага, а мне потом царь-государь за мое обаяние… три шкуры спустит! Пожалели бы сироту, Никита Иваныч, на такое дело без гроша отправляете…"

"Я безропотно достал из кармана мелочь и высыпал ему на лопатообразную ладонь что-то около рубля медью и серебром.

Довольный вымогатель поклонился мне до земли и ретиво дунул назад, к царскому терему. Я же прошел в горницу к Яге, ожидая ее рассказа.

— Темное это дело, Никитушка… — Насупившаяся бабка без надобности вертела в руках деревянную ложку. — Прав ты был, не своею смертью дворник-то помер. Отравили его… И яд дюже сильный был, здоровому мужику и пары крошек хватило…

— Цианид! — осенило меня. — Нас учили, у него такой характерный миндальный запах.

— Он и есть. По-простецкому «синюшной потравой» кличут… Редкий яд, заморский, его в Лукошкине днем с огнем не сыщешь.

Значит, дворника все-таки убрали. Отравление цианидом вызывает мгновенную остановку сердца, для местных знахарей смерть вполне «естественная». Ну, прихватило слева у человека, раз… и помер. Дело житейское, упокой, Господи, раба твоего… и т. д. Но в нашем раскладе — всё хуже некуда. Если человека убивают, то сразу встают два основных вопроса: кто и за что?

— Как вы полагаете, кто его отравил?

— Ох, Никитушка, грех мне, — поежилась Яга, — а только думаю: это из его домашних кто-то.

Яд дворнику в чашке с чаем дали. Чашку ту опосля и вымыть-то не удосужились, обтерли да на свое место вернули. Ну дак я по запаху-то все одно нашла…

— Неужели Ксения?!

— Сама себе не верю… Мыслимое ли дело, чтоб кровная дочь отца родимого зельем злым травила, жизни лишала?!

— Но вы пробовали с ней говорить?

— Сам пробуй, а у меня нервы не казенные, — вновь насупилась бабка. — Прав был батюшка ее покойный: до коровы небось и то быстрее доходит, чем до дуры этой стоеросовой! Я к ней и так и эдак — она все одно: «Тятенька взаправду помер?» — и все что в лоб, что по лбу! Слушай, ну о чем с ней Горох разговаривает?

— Да уж вряд ли о классической литературе или последних открытиях в области кибернетики… — криво улыбнулся я.

 — А что у нас по этому делу на предмет магии?

— Была она…

— В каком смысле?

— Вот вроде бы есть… чую… а распознать не могу! — еще больше нахмурилась Яга.