Летучий корабль

Теперь я на своей шкуре испытал судьбу тех бедолаг, что пропали без вести, остановившись на ночлег в каких-нибудь двух верстах от столицы! У меня хватит доказательств упечь всю банду на пожизненную каторгу, один «колодец смерти» чего стоит… Однако где же остальные? Надо поднимать еремеевских стрельцов и вязать хозяина, пока не сбежал… Я встал на ноги, отряхнулся и пошел на выход. Дверь была не заперта, спустился вниз так же, по лестнице, и через кухню… Мать честная! Все наши стрельцы в одном исподнем валялись прислоненные к стеночке, а их одежду и оружие уже увязывали в узлы под торопливым руководством Селивестра Петровича.

Увидев меня, Настасья взвыла дурным голосом! Все обернулись…

— Живо-о-ой… ишь ты! — недоуменно протянул трактирщик. — Как же ты выбрался, участковый? До тебя из «колодца» нашего еще никто живым не выползал… Ну да ладно, окажу тебе, сыскной воевода, честь особую — своими рученьками сердце твое ретивое выну! А ну, взять его…

Двое бандитов, засучив рукава, пошли на меня, и я лишний раз пожалел об отсутствии табельного оружия.

Потом времени на сожаления не осталось… Первого детину я попросту пнул сапогом в пах, жестко, но действенно. Второму вывернул запястье и с размаху приложил ребром ладони в основание затылка. Вот так, господа уголовнички! Милицию голыми руками не возьмешь…

— А ну, все, дружно! — взревел озлобившийся главарь.

 — Режь его, рви его, зубами грызи падлу участковую!

С ножами и кастетами на меня пошли все. В общей сложности человек двенадцать, и, будь я хоть с черным поясом по каратэ, — они бы меня замочили. Но в этот момент дверь в трактир распахнулась, и на пороге возник Стивен Сигал местного разлива из недалекой Подберезовки! Митька был в меру навеселе, то есть еще держался на ногах, но говорил уже с заметным спотыканием даже на коротких дистанциях:

— Ба…тьюш…ка сыскной вое…в…да.

Чей-то тут?! Опять, что ль… рыкитиры всяккие родную м-милицию забижают?! У-у-у… злыдни н-невежественные! Р-руки пр…чь от Ник-киты Иваныча!

— Перо под ребро пьяни стоеросовой, — коротко приказал Селивестр Петрович…"

"И началось. Я, честно говоря, в этом зверстве особо не участвовал, сообразил не лезть под горячую руку.