Летучий корабль

 — Неужто ты у нас басурман какой, чтоб цельный гарем себе заводить?

— Никита Иванович… — совершенно растерянно обернулся наш герой. — Бабуленька Ягуленька, хоть режьте, хоть вешайте, а не виноватый я! Не обещал я им жениться, ни одной не обещал! Землю есть буду, а не обещал!

— Митька! — сурово рявкнул я, видя, как он нацеливается на горшок с геранью, чтобы продемонстрировать верность слову. — Ты мне тут дурака не валяй, хочешь землю есть — иди на улицу, пусть народ думает, что мы тебя не кормим… С девицами своими будешь разбираться лично, но имей в виду — Горох им всем уже дал разрешение на законный брак.

Если все пятеро подадут ему жалобу на твой коварный отказ… Я тебя не запугиваю, я тебе сочувствую. Бабушка, посодействуйте…

— Да как же… — беспомощно залепетал Митька, едва сдерживая слезы. — Я ж на благо отделения трудился… За что ж меня, молодого, да под венец?! Это ж… так ведь на всю жизнь, мама родная! Я ить… намекнул только… самую чуточку, для поддержания разговору… За что жените, батюшка сыскной воевода?! За что счастья лишаете?!

— Пойдем, голубь ты наш сизокрылый, кот блудливый, бычок шкодливый, — ласково позвала Яга, указуя на пять тыкв, терпеливо ожидающих в углу.

 — Ну-кась, перекати-ка их ко мне в комнатку, да и сам туда иди. Смотри, веди себя смирненько! Будешь двери ломать али в окна лезть — как есть в лапоть превращу! Иди, иди, впредь дураку наука будет…

Он шел, как идут на эшафот, под тяжестью неопровержимых улик, навстречу верной смерти, с гордой головой и хлюпающим носом! Баба Яга проследила поштучный перенос овощей, закрыла за всеми дверь и, шепча под нос, произнесла заклинание.

Комната тут же огласилась приглушенными воплями, звуками ударов, женским визгом и площадной руганью…

— Не слишком сурово мы с ним?

— Ничего, Никитушка, пущай от души семейной жизни нахлебается… Вдругорядь будет знать, как девиц обманывать! Вот ужо они ему там…

— Батюшка сыскной воевода! — перебивая нас, два охранных стрельца сунулись в горницу.

 — Враги к вам, по делу!"

"— Ка-какие враги?! — аж поперхнулся я, врагов мне только тут не хватало…

— Вестимо какие, противумилицейские! Дьяк Филимон с охраною, — стрельцы многозначительно подмигнули. Я кивнул. Бабуля заняла прежнее место у печки.

Через минуту в помещение развязно ввалился самый скандальный дьяк думского приказа, Груздев Филимон Митрофанович, в сопровождении четырех громил в доспехах.