Летучий корабль

Гони, зови наших!

— Слушаюсь, сыскной воевода!

Оставшись один, я привязал свою пегую кобылу у ближайшей коряги и, пригибаясь к кустам, пошел осматривать таинственную мельницу. Лично мне это не представлялось особенно опасным. Осторожно проскользнув мимо небольшой запруды, я внимательно исследовал малую тропиночку, ведущую к дверям. Следов колес не было. Как не было и случайно выпавших зернышек, следов от просыпавшейся муки также не обнаружилось. Все это наводило на печальные размышления о театральной бутафории. Поскольку терять мне было уже нечего (и так понятно, куда влип), я смело выпрямился и широко зашагал к самой мельнице.

Дверь отворилась прежде, чем я успел в нее постучать. На пороге в замызганных штанах и большом фартуке с нагрудником стоял… черт. Если я и удивился, то в лучшем случае отразил это долгим тягостным вздохом.

— Чего надо, участковый?

— Некую гражданку Настасью, фамилии не знаю, проходящую по нескольким делам и вроде бы проживающую по этому адресу.

— Будет врать-то, — мрачно ухмыльнулся черт.

Если бы не пятачок и бородка, он был бы здорово похож на растолстевшего Пушкина. — Нет тут никого, и ты сам это знаешь. Но попал куда надо, давно тебя всем болотом дожидаемся…

Я обернулся — прямо на моих глазах запруда исчезла, превратившись в грязную, зловонную трясину с ржавыми камышами и пузырящейся тиной.

— Стрельцов своих не жди, они это место долго искать будут.

— Ну что ж, сами виноваты, — как можно равнодушнее бросил я, — придется производить арест в одиночку.

— Чего? — Черт оттопырил кривым ногтем волосатое ухо.

 — Я чего-то не расслышал?! Тебе сейчас предстоит в болоте жижу хлебать, а ты перед смертью кого-то арестовывать собрался…

— Служба такая, — охотно улыбнулся я, только сейчас обратив внимание на бицепсы его рук. Толщиной в мое бедро, честное слово!

— И кого же?

— Вас.

— Меня?!! — едва не захохотал черт. — Ой, а за что?

— За укрывательство преступников, за несанкционированное строительство в неположенном месте, за неуплату налогов и госпошлин, за угрозы работникам милиции при исполнении, за…

— Ша! — Похоже, рогатому вдруг стало несмешно.

 — Кончай ваньку валять, участковый… Или не видишь, кто перед тобой?! Я же — черт!

— Ну и что?

— Как что… так это… нечистая сила же! Ты ведь, дубина неотесанная, от одного моего вида должен в пыли валяться, ибо…

— Плюс еще и оскорбления в адрес органов, — перебил я.

— …ибо в Писании сказано, что мы, черти, так страшны, что глаз человеческий этого вынести не может.