Летучий корабль

Однако, отметив в блокноте первый пункт, я повернулся к дьяку: — Три или четыре дня назад вы передали мне из рук в руки очередной донос относительно мелких нарушений бытового и житейского плана на царском подворье, помните?

— Да, вертопрах бухарский, помню! Всю правду-матушку тебе в глазоньки твои оловянные так и изрезал… Да тока тебе энто, аки пню подосиновому — что в лоб, что по лбу!

— Отлично, значит, помните, — обрадовался я, переглянувшись с Ягой. Дьяк вполне мог отвечать на поставленные вопросы, надо только заставить себя не реагировать на оскорбления и правильно фильтровать его ответы.

 — Вот это ваш донос, узнаете?

— Узнаю, мошенник при исполнении!

— Тогда позволю зачитать одну строчку, слушайте внимательно, это важно… Итак, речь идет о теперешней возлюбленной царя, дочери покойного дворника, Ксении Сухаревой. Ну, там… ее отношений с государем мы касаться не будем, а вот один момент: «Мало того, что сама лазит, так намедни еще и подругу с собой прихватила…» Это как?

— Что «как»?! Да разврат это, аки в Содоме и Гоморре! Что ж тебе, чучелу репоголовому, еще и объяснять надо?!

— Батюшка сыскной воевода! — не выдержали стрельцы, охраняющие допрашиваемого.

 — Нет силушки такие слова об вашей милости слушать… Позвольте, Христа ради, ему кажный раз по шеям давать, как тока ругнется?!

— Спасибо, ценю, но пока не надо… — смущенно закашлялся я. В конце концов, в поведении дьяка виновата исключительно Яга. Без нее он бы костерил нас гораздо меньше… процентов на десять. — Вы лично видели эту подругу?

— А то! Рази ж я вам, злыдням лесным, написал бы, коли сам не видел…

— Тогда попробуйте поднапрячь память и предельно четко сформулировать, как она выглядела.

Если вы поможете создать подробный словесный портрет, я обещаю, что двух девиц в спальне Гороха больше никогда не будет.

— И скажу! Чего ж не сказать? За правду колкую, за истину святую в венце великомученика предстать честью почту превысшею… Спрашивай, грязь смердячая!

Я глубоко вздохнул и медленно сосчитал до десяти — помогло.

Оказалось, что мое терпение отнюдь не безгранично и филимоновские реплики все равно делают свое черное дело. Еще пара таких оскорблений — и я от всей души дам стрельцам возможность реализовать свой благородный порыв.

— Рост, возраст, цвет волос, лицо, фигура, одежда, особые приметы?

— Росточком, стерва, с меня будет. Возрастом, мерзавка, наверняка помоложе, — закатив глаза и наморщив лоб, пустился вспоминать дьяк. Я старательно фиксировал все под запись.