Но их семья – не самое благополучное место для младенцев, Лёва это хорошо понимал и из-за этого понимания чувствовал личную ответственность. Должна же хоть у кого-то быть эта ответственность.
А ещё этот Шева – тоже постоянно проезжался Лёве по нервам. На днях у него случился припадок, прямо в школьной столовой: на подходе к раковине он упал, как подрезанный – как персонажи мультиков. Лёва шёл следом за ним, и сначала подумал, что Шева споткнулся. Но он не вставал. Тогда Лёва подумал: обморок. Но тело Шевы начало содрогаться в судорогах, глаза закатились, макушка головы хаотично забилась о кафельный пол, и, ещё не до конца понимая, что и зачем он делает, Лёва скинул рюкзак с плеч и аккуратно подложил его под Шевину голову.
Конечно, вокруг ужас что началось: дети перепугались, побежали за школьной медсестрой, но пока её звали, приступ прекратился сам по себе. Шева перестал трястись, а через минуту открыл глаза, не понимая, что происходит. Он ничего не помнил.
К тому моменту, как в столовую зашла медсестра, Шева сидел на полу и ошалело смотрел по сторонам на толпу собравшихся зевак.
Лёва расстегнул на себе вельветовую рубашку горчичного цвета (под ней была белая футболка) и кинул её Шеве на ноги.
- Это зачем? – не понял он.
- Ты обоссался, – ответил Лёва, не глядя на него."
"Скорую помощь ждали там же, в столовой: Лёва стоял чуть в стороне, облокотившись на раковину, медсестра присела за ближайший стол. Шева так и сидел на полу, стыдливо помалкивая. Когда прозвенел звонок, любопытствующие начали расходиться и, в конце концов, столовая опустела.
Медсестра, Зоя Георгиевна, велела Лёве идти на уроки. Ну, как «велела» – вяло упрекнула в прогуле. Лёва отмахнулся, и она не стала настаивать.
- Может, пора завязывать? – негромко спросил Лёва. Так, чтобы слышал только Шева.
Он сердито посмотрел на него снизу-вверх:
- С чем?
- С клеем.
- Да это не из-за него, - буркнул Шева. – Я не нюхал сегодня.
- Тем хуже.
Приехала мама Шевы – быстрее, чем скорая.
Она ворвалась в столовую: воздушная, вкуснопахнущая, в тёмной шляпке как у Мэрри Поппинс, в пальто из верблюжьей шерсти. Лёва сразу подумал: не голодают. Пока она кудахтала и охала над сыном, Зоя Георгиевна кратко изложила, что случилось.
- Так ты заболел, солнышко, - тряслась мама Шевы — и в так ей тряслись белые завитые кудри на голове. – А я думаю, чего ты так неважно выглядишь в последнее время.
Лёва чуть не сказал: «Да не из-за этого», но прикусил язык.
