Шагнув ко Льву, он передал сверток и в смущении отвернулся.
Лев осторожно снял ленту, развернул плотную зернистую бумагу и увидел себя.
Сначала он подумал: это не я. У парня на рисунке определенно было его лицо: его изгиб губ, его острые скулы, его чуть сведенные к переносице брови. Каждая деталь, каждая морщинка, каждая пора на коже принадлежала ему, но когда он смотрел целиком, отстраняясь, он думал: это не я."
"У парня были светло-золотистые волосы, они по-настоящему мерцали, как перламутровые блестки на Славиных ногтях, и Лев заподозрил, что волосы действительно были нарисованы лаком.
Всё остальное было акварельным – Лев не разбирался, ему так показалось. Парень с рисунка улыбался и смотрел на зрителя, а Лев, как он думал, никогда так не смотрел – прямо и бесхитростно, и никогда не улыбался открыто, без затаенной усмешки. Иногда ему даже казалось, что у него сводит правую часть рта от постоянной злобно-едкой ухмылки. Общая расслабленность образа, благодушная усталость никак не вязались у Льва с самим собой.
В общем, это был прекрасный портрет, очень красивый, но это был кто-то другой. Кто-то другой с его лицом.
Слава, будто услышав эти мысли, подошёл ближе, взял его лицо в ладони и заглянул в глаза.
- Это ты, – произнёс он. – Я хотел, чтобы ты увидел себя моими глазами.
- Ты видишь меня таким? – удивился Лев. – Таким… не злым?
Слава легко рассмеялся и начал целовать его волосы, лоб, щеки, губы. Лев машинально опустился на кровать под натиском поцелуев, и Слава опустился за ним, примостившись сбоку, положив правую руку к нему на грудь, а правую ногу – между ногами Льва.
- Я думаю, что ты очень добрый, ранимый, тонко чувствующий человек, - выдал Слава ряд определений, никак не подходящих Льву.
Теперь уже засмеялся он:
- Ты во мне сильно ошибаешься.
- Это ты в себе сильно ошибаешься, - серьёзно ответил Слава.
Они замолчали, посмотрев друг другу в глаза, и Лев понял: сейчас что-то будет. Когда так замолкают, лёжа в кровати, всегда что-то случается.
Слава первым потянулся к нему с настойчивым поцелуем, и стало понятно: так не целуются перед сном или перед прощанием. Был всего единственный раз, когда они уже так целовались – тогда, в ванной комнате.
Оборвав поцелуй, Лев спросил шепотом:
- Что будем делать?
- Что хотим, - прошептал в ответ Слава.
Он не мог оторвать взгляда от его раскрасневшихся губ.
- Что ты хочешь?
- Я покажу, - пообещал Слава. – А ты покажешь, что хочешь ты.
