Но Артур не успокаивался:
- Или тут пока нет подходящих кандидатов? Слава, кстати, дома ждёт?
Слава действительно ждал его дома: был вечер пятницы, а по договоренности с мамой Слава жил на выходных «у друга», а в будние дни – с ней. Той, конечно, это не нравилось: «Что у тебя за друг такой? Его родители не против, что ты у них ночуешь?», Слава отвечал, что друг живёт без родителей, и мать хваталась за сердце: «Он что, такой взрослый?», но Слава говорил: «Не, не очень взрослый, учится в университете». Хорошо, что мама не уточняла, на каком курсе.
Лев, нахмурившись, сказал, что ничего Славе не угрожает, и хватит его спаивать, но Артур его «хватит» будто за брошенный вызов принял.
- Да перестань, самое время лишить его девственности. Пей давай, – и он кивнул на вино, которое ещё оставалось в бокале Льва.
Это было не его дело, но Лев всё равно решил объяснить:
- Мы занимаемся сексом, просто по-другому, а ничего этого, что ты там говоришь, мне и не надо.
- Прям не надо? – Артур недоверчиво приподнял правую бровь.
"
"- Прям не надо, – уверенно ответил Лев. – Я давно уже не думаю ни о чём таком.
Это была правда: с тех пор, как Слава сказал, что ему это неинтересно, а фантазии Льва начали говорить: «Нет», он перешёл в своём воображении только на согласованные формы секса.
- Ну так подумай, – сказал Артур. – Подумай, как придёшь домой, а там он, твой красивый мальчик, с красивым телом, который так и просится, чтобы его прижали к себе, приласкали…
Артур говорил, смакуя описания – и как его надо поцеловать, и как уложить на спину, и как приподнять бедра, чтобы наконец нежно… Лев, слушая, всё это представлял: и как поцеловать, и как уложить, и как вставить.
Ему, Льву. Не Славе.
Господи, сколько он уже выпил?
- Слушай, я лучше правда домой, -– произнёс Лев, вставая из-за стола. – Завтра увидимся.
- О, сработало, – обрадовался Артур. – Ну давай, удачи тебе там! – это он уже в след кричал. – Расскажешь потом, как всё прошло!
Лев решил пройтись до дома пешком: снег растаял, слякотный период закончился, пахло мокрой землей, цветущими деревьями и пылью.
Он надеялся, что эта странная смесь весенних ароматов его взбодрит, приведет в чувства – он помнил, что нельзя позволять себе расслабляться, что в последний раз, когда он был в похожем состоянии, всё кончилось плохо.
Но сейчас он был не настолько пьян. Он мог идти, даже не выдавая себя походкой. Немного туго соображал, медленно водил глазами (если водил быстрее – кружилась голова), но ничего такого.
