Лев перевел взгляд на Славино лицо: тот смотрел серьёзно и будто бы ждал какой-то команды к действию. А какой команды? Нельзя же так сразу…
Лев кивнул на комод: на нём, заранее подготовленная, стояла деревянная шкатулка с красками.
- Твой подарок, - произнёс он.
Слава, переведя взгляд, тут же изменился в лице: в два шага оказался у комода и восторженно заговорил:
- Вау!.. Это же… это же… те самые краски!
Лев удивился, как он быстро понял, что в этом странном чемодане. Если бы ему такой показали, он бы решил, что внутри швейная машинка.
Слава раскрыл шкатулку, выдвинул дополнительные ящички и, почти не дыша, оглядел каждый тюбик с краской, не касаясь при этом руками – как перед музейным экспонатом. Лев тоже подошёл к комоду: хотел блеснуть знаниями и рассказать Славе, что маленькая лопатка называется «мастихином», но Слава сказал: «Я знаю». Не получилось…
Слава, подняв взгляд на Льва, хищнически улыбнулся и, обойдя комод, бросился к нему на шею с объятиями.
- Ты самый лучший!
Когда Слава отходил, отпуская его, Лев задержал его руку на своей груди – там, где нестерпимо, будто пытаясь вырваться наружу, колотилось о ребра сердце – и прошептал:
- Мне страшно.
А Слава ответил:
- Мне тоже.
И тогда ему совершенно иррационально стало спокойней: как хорошо боятся не одному! А то он уж было подумал, что совсем… Испортился. Сначала начал плакать на кладбище, потом появились сомнительные желания, теперь от страха трясется, как осиновый лист. Но если он не один трясется, если Слава тоже трясется, может, ещё ничего – может, это нормально даже.
Слава, словно смутившись, что держит руку на груди Льва так долго, убрал её и сбивчиво заговорил:
- Слушай, мы не обязаны это делать, если ты сейчас не уверен, мы можем…"
"Лев мысленно застонал: опять эти его этично-тактичные бла-бла-бла…
- Всё, поздно, не отвертишься, - перебил он.
- Я и не пытался! Я за тебя переживаю.
- Тогда руку верни.
- Чего?
- Руку верни, - повторил Лев, указывая взглядом на свою грудную клетку. – Сюда.
Слава, помешкав, вернул – правую, а он свою левую положил сверху. Они стояли так около минуты, выравнивая дыхание – Лев старался дышать в так вздымающейся груди Славы, а Слава ориентировался на Льва, и, в конце концов, у них получилось: они стали дышать в унисон, успокаивая сердцебиения друг друга. И когда это случилось, Лев, переплетаясь пальцами со Славой, взял его за руку и потянул к кровати.
Они опустились на постель: Слава оказался снизу, он – сверху.
