Каких приятных новостей можно ждать от умирающего человека?
Из-за двери послышался слабый голос:
- Войдите…
Он шагнул в палату.
Юля при виде него начала торопливо подниматься, чтобы сесть. Он поспешно остановил её:
- Не надо!.. Лежи.
Но она всё равно попыталась сесть, и он помог ей, положил подушку под спину. Затем тоже сел – на крутящийся стул поблизости. Они посмотрели друг другу в глаза.
Юля была совсем не такая, как два года назад, когда он впервые увидел её.
Это у тебя анатомия на старших курсах?
Русоволосая, улыбчивая, с веснушками на носу, с яблоком в руке.
Слава щас выйдет, он потерял штаны…
Лев не знал, как выключить эти воспоминания, которые закрутились в голове, как непослушная киноплёнка. Юля сидела перед ним, поправляя платок на голове, карие глаза казались огромными из-за впалых глазниц, цвет лица отливал пыльно-серым. Веснушек не было совсем.
Она вдруг улыбнулась ему, и кожа на лице нехотя растянулась вслед за мышцами.
- Я умираю, - сказала она, и эти слова совсем не подходили её выражению лица. – Ну, ты в курсе…
Лев вздохнул, как бы говоря: да, в курсе.
- Я хотела поговорить о Мики, - продолжила Юля.
- Со мной? – не понял Лев.
- С тобой, - кивнула Юля. – Если у тебя, конечно, со Славой всё серьёзно.
Лев почувствовал себя потерянным: будто разговор начался с середины. Ему хотелось спросить, что было в предыдущих сериях, а то ничерта не понятно.
- Мне нужно понять, как поступить с Мики.
- Подожди, - перебил Лев, начиная догадываться, к чему всё идёт. – Разве ребёнок не останется с вашей мамой?
- Лев, ей почти шестьдесят пять.
- И что? – вскинулся он, сам не замечая, как начинает повышать тон. – По-моему, это лучше, чем девятнадцать!
- А по-моему, не лучше, - слабо возразила Юля. – Поверь, уж я-то знаю свою маму.
- И что в ней плохого? Она же вас вырастила. А вы классные, оба, - настаивал Лев.
- Мы классные, потому что мы были друг у друга.
У Мики нет никого.
- Ну, почему сразу нет? – спорил Лев. – Слава всё равно есть, он будет с ним общаться…
- Мики не будет с ним общаться, - вдруг жестко оборвала его Юля. – Если его воспитает моя мама, Мики не будет общаться с дядей-геем.
Лев играл с собственной совестью в компромиссы:
- Можно и не говорить…
Юля снова его перебила, предвидя всё, что он пытается сказать:
- Слава не сможет от него скрывать.
