Мама отправила его в магазин за хлебом и он, минуту другую попререкавшись (ситуация позволяла: отца дома не было), оделся и вышел на лестничную клетку. Долго спускался по лестнице, перешагивая сначала через одну ступеньку, потом через две, потом через три, а потом услышал, как открылась подъездная дверь и, подобравшись, продолжил спуск «как нормальный взрослый человек» (такими словами его одёргивала мама, если он начинал баловаться при ней).
Навстречу поднималась тётя Света, он бодро поздоровался с ней, но ничего не услышал в ответ.
Решив, что она не в духе, он хотел было пройти мимо, но, прежде чем разминуться с ней на лестнице, успел заглянуть женщине в лицо: потемневшее, морщинистое, с застывшими серыми глазами. Как будто тётя Света постарела лет на десять, но это нонсенс: Лёва больше не мог вспомнить ни одну женщину, которая следила бы за собой сильнее, чем Шевина мама.
Лёве стало не по себе и, прогоняя от себя худшие мысли, он как будто бы даже с надеждой подумал: «Может быть, что-то с дядей Мишей?».
Но дядя Миша зашёл в подъезд следом, точно такой же, как его жена – осунувшийся, постаревший, с тёмными кругами под глазами. Он и раньше не то чтобы прекрасно выглядел, а сейчас – так вообще. Щеки впали, хотя дядя Миша был не из худых.
Тогда худшие мысли догнали Лёву и накрыли с головой: «Что-то с Юрой».
Обернувшись на последних ступеньках, он окликнул Юриного отца:
- Дядь Миш!
Тот заторможено обернулся.
- У вас всё нормально? – глупо спросил Лёва, понимая, что, конечно же нет.
Дядя Миша закачал головой и очень тихо сказал:
- Юра умер.
Лёва ожидал чего угодно: заболел, сбежал, укусил медсестру, поджёг палату, убил соседа, но не умер же! Это показалось даже нечестным: почему сразу умер? Почему из всего, что могло случиться, случилось самое худшее?
Не до конца веря в то, что слышит, Лёва спросил:
- Как так?
- Там, в больнице. Заперся в туалете, вены порезал.
Мотнув головой, дядя Миша быстро сказал: «Всё, Лёва, потом» и заспешил за женой.
А Лёва, спустившись, вышел из подъезда и пошёл за хлебом.
Там пришлось задержаться: хлеб только подвезли, и продавщица была занята приёмом товара. Лёва сел на штакетник напротив магазина, подождал минут десять, когда она освободится, потом купил.
Дома, передав пакет с батоном матери, он очень легко рассказал:
- Я встретил родителей Юры по дороге. Они сказали, что он умер. Странно, да?
Мама выронила хлеб из рук. Лёва, цыкнув, поднял его и снова передал ей.
