Лёва рывком поднялся с кровати, прошёл к столу.
- Что это за книжка? – спросил он, выдёргивая из рук сестры хрестоматию за второй класс.
Пролистав две страницы назад, он увидел заголовок: «Г.Х.Андерсен. Чайник».
- Понятно, - буркнул Лёва, возвращая Пелагее книгу.
Он шагнул обратно, к своей кровати, и сел на клетчатое покрывало. В последнее время ему во всём мерещились знаки: будто все книги и фильмы про Шеву.
В коридоре послышался шум: захлопали дверцы антресолей, кто-то нервно выдвигал и задвигал обратно ящики комода.
Впрочем, ясно было – кто.
- Опять ты в моих вещах порядок наводишь! – из-за двери голос отца звучал приглушенно и будто бы не так злобно, как обычно.
Мама едва слышно оправдывалась:
- Да я вообще не лезу в твои вещи…
- Всегда тут лежали два тюбика, теперь ни одного!
- Я ничего не брала.
Лёва внутренне сжался, вцепившись руками в покрывало.
- А кто их тогда взял!.. Лев, иди сюда!
Пелагея, вздрогнув, перестала читать. Лёва поднялся с кровати и медленно пошёл к двери – всё это время сестра не сводила с него больших напуганных глаз.
Прежде чем выйти в коридор, он с вымученной бодростью подмигнул девочке.
- Где клей? – резко спросил отец, едва Лёва оказался перед ним.
- Я не брал, - ответил он, и удивился, как пискляво это прозвучало.
Ему стало противно от самого себя: какой он жалкий рядом с отцом, совсем не такой, как перед парнями в подвале.
Папа долго смотрел ему в глаза: радужка – небесно-голубая, как у самого Лёвы, и вообще, он весь – будто бы и есть Лёва, только на двадцать лет старше.
Раньше мальчик этого не замечал.
Лёва не выдержал – отвёл взгляд первым.
- Значит, и до этого докатился, выкормыш, - стекленея взглядом произнёс отец.
«Выкормыш» – так он называл его с детства. Сыном, ребёнком, да хотя бы отпрыском – нет, никогда. И Пелагею приобщал к этому слову, когда ругался с матерью: «Опять твои выкормыши бардак устроили!».
- Папа, я не…
Не слушая его, отец вкрадчиво проговорил, указывая на выдвижной ящик комода:
- Здесь лежали два тюбика.
Сейчас нет ни одного. Я их не брал. Мать их не брала. Где они?
Лёва, переглатывая, попятился назад.
- Я-я-ясно, - протянул отец и, сделав два шага в сторону – к кладовке.
Распахнул полированные дверцы, зашарил рукой внутри. Лёва прикрыл глаза, вспоминая: на левой стенке кладовки три крючка – на двух из них висят охотничьи ружья, на третьем – резиновый прутик, обтянутый кожей. Жокеи бьют такими лошадей. Отец – Лёву.
