Кожа натягивалась, скулы выпирали, как острые лезвия, губы и подбородок обвисали, огненный взгляд тускнел, шея напрягалась и утолщалась. В ужасе она смотрела, как на ее лице углубляются морщины, как волосы в одно мгновение седеют, за исключением рыжей пряди с правой стороны, как под глазами появляются мешки, как опадают груди, становясь похожими на маленькие холщовые мешочки, как утолщаются шейные мышцы, как почти исчезают губы, и…
С приглушенным криком она закрыла глаза рукой. Когда она осмелилась снова посмотреть в зеркало, изысканная красота Венеры Скараманги вернулась, и она глубоко вздохнула с облегчением, хотя все еще дрожала.
Это видение… настигало ее все чаще. Единственный убийца, которого она по-настоящему боялась. Время.
Теперь, вглядываясь в зеркало, она поняла, что в дальнем углу комнаты за медной ванной притаилась какая-то фигура. На ней был фиолетовый плащ с капюшоном и в темноте капюшона не было лица.
Она услышала, как фигура заговорила. Это был шепот, проникающий в ее голову, будто бы минуя уши.
В нем не было ни мужских, ни женских интонаций, как будто говорил сам ночной ветер.
Не доверяй, — сказало существо.
Обернувшись, Венера обнаружила себя в полном одиночестве. В углу, где стояла фигура, не было ничего, кроме вешалки для полотенец. Или же она здесь все-таки не одна? Ее вновь охватила неконтролируемая дрожь.
То, что она периодически видела эти образы надвигающейся старости, нависающей над ней удушающим плащом, уже и так достаточно пугало ее. Теперь еще и это?
Многие мужчины заглядывались на нее с вожделением, как на стол, полный яств, за который им никогда не удастся сесть, а она презирала их год от года все сильнее.
Потому что год от года она все отчетливее видела, как сбывается ее ужасающее видение увядания. Была лишь одна надежда: что волшебное зеркало все изменит.
Что означало это новое видение? Чем была эта фигура?
Не доверяй.
В глубине души Венера иногда считала себя сумасшедшей. Ответственность, которую она делила с Марсом на двоих, брала над ней верх, и порой Венера Скараманга считала всю свою решимость и твердость характера притворством.
Но… нет, нет, она не могла позволить неудачам разрушить крепкую каменную виллу, которую она построила вокруг себя. Слабость недопустима — особенно для великой госпожи Семейства Скорпиона. Никогда.
И все же… это видение… эта фигура в капюшоне. Она видела ее уже дважды.
И у меня есть… кое-кто, — вспомнила она слова Блэка. — Дух, который служит моим целям. Я зову его Доминус.
