Он подумал, что большую часть вины стоит возложить на Кардинала Блэка, который даже после смерти протянул свои руки в серебряных кольцах, чтобы привести их всех к гибели. И не стоило забывать о торговце вином Менегетти, который, должно быть, сообщил Скарамангам, что гости из Альгеро остановились во «Дворце Дружбы».
Внезапно Мэтью в голову пришла мысль о том, что Валериани мог сказать Скарамангам что-то еще, что их интересует. Он ведь говорил по-итальянски.
— Зеркало, — задумчиво пробормотал он, переведя взгляд на Камиллу.
— Что еще он про него сказал?
— Сказал, что его отец пытался разбить его молотком, стамеской и даже пулей, но сработало только железное распятие. Однако после этого Киро был вынужден восстановить стекло.
Мэтью покивал. Он не решался поделиться с остальными своими соображениями о том, что может означать слово «Левиафан». Сможет ли Мэтью противостоять пыткам? Конечно нет. Он прежде проливал слезы даже из-за ушибленного пальца. Мог ли он использовать эту информацию в качестве разменной монеты? Опять же, тактика казалась безнадежной.
Что же тогда? Просто сидеть здесь? Сдаться? Берри никогда не казалась ему такой далекой. Его мечта о счастливом браке с ней вот-вот могла превратиться в ничто.
Он попробовал натянуть веревки десятый раз подряд. Они все еще стягивали запястья достаточно туго. Повезло хотя бы, что руки связали спереди, а не за спиной. Лодыжки ему не связывали, но Мэтью не видел в этом ничего хорошего и предполагал, что их поведут, как ягнят на заклание.
Ягнят? Как детей Трователло, которых казнил человек-волк…
Мэтью снова натянул веревки. Ослабились ли они хотя бы на полдюйма? Нет.
Хадсон заметил его действия и спросил:
— Удобно, Мэтью?
— Вовсе нет.
Хадсон придвинулся к нему поближе, оказавшись между ним и Профессором. Он заговорил едва слышно:
— Фэлл, через несколько минут я хочу, чтобы вы пошевелились так, как будто пытаетесь размять ноги. Я хочу, чтобы вы сели позади меня и Мэтью, чтобы Лупо не видел, что мы делаем.
— А что мы делаем? — спросил Мэтью, опустив голос до шепота.
— У меня в правом кармане лежит осколок стекла. Я положил его туда, когда разбилась лампа. Слава Богу, этого никто не заметил.
В поисках спрятанных ножей Лоренцо и Пагани обыскивали пояса, подмышки и карманы, хотя всем было очевидно, что пленники не вооружены.
— Ты начнешь перепиливать мои веревки, — продолжил Хадсон. — Если повезет, и мы будем достаточно осторожны, они не поймут, что мы делаем.
