Он сунул руку в карман за распятием и одним движением ударил его рукоятью по поверхности. Раздался звук удара металла о стекло, но зеркало не разбилось. Фэлл тут же нанес и второй удар, но, когда он занес руку для третьего, Марс закричал:
— Нет!
Он выстрелил, и Профессора развернуло. Распятие упало на камни и покатилось мимо Мэтью. Фэлл схватился за бок и упал на колени, его лицо сделалось болезненно-серым.
Мэтью тут же бросил фонарь и кинулся за распятием. Когда он поднял его, Марс Скараманга навалился на него.
Горячий ствол пистолета ударил Мэтью по голове, оглушив. Последовал еще один удар — на этот раз в плечо. Третий пришелся Мэтью по затылку. В этой битве, сопровождавшейся шумом ветра и дождя, внезапно раздался резкий треск, и сквозь красную пелену Мэтью увидел, как черное стекло покрылось трещинами, которые быстро расползались по его поверхности.
Скараманга издал мучительный крик и, глядя на Мэтью, поднял пистолет, чтобы размозжить ему голову.
Зеркало, покрытое трещинами, ударило Марса.
Позади него стоял Профессор Дантон Идрис Фэлл, который двигался вперед с зеркалом, как со столом на кухне Валериани. Он использовал его одновременно в качестве щита и тарана. Когда он, пошатываясь, добрался к отверстию в каменной голове Левиафана, Мэтью на миг увидел зрелище, которое запомнил на всю оставшуюся жизнь. Он знал, что всегда будет стараться забыть его.
Из темного, еще не разбитого куска зеркала высунулся коготь цвета первобытного болота и оторвал Скараманге лицо, а затем исчез за один удар злого сердца.
Мышцы на обнаженном черепе задрожали и задергались, глаза вылезли из кровавых орбит… а затем Скараманга, зеркало и Профессор Фэлл полетели вниз.
Ветер завывал. Волны шумели, разбиваясь о скалы.
Вот и все.
***
Мэтью долго сидел на полу. Его сознание то угасало, то возвращалось. Он обхватил себя руками и долго раскачивался взад-вперед, словно в бреду.
— Я в порядке, — услышал он собственный голос. В ответ раздался лишь пронзительный вой ветра.
— Я в порядке, — повторил он.
Ему хотелось и смеяться, и плакать, но он боялся сделать хоть что-то из этого, потому что боялся больше никогда не прийти в себя.
— Я в порядке, — сказал он в третий раз.
Лишь теперь он понял, что это правда.
Сколько времени прошло, прежде чем он подполз к трещине в камнях и посмотрел вниз? Он не знал.
В сером утреннем свете все еще бушевала буря. Белые волны с зелеными прожилками разбивались о чудовищные скалы острова в семидесяти футах внизу.
