Lex

– Ну, так о ком ты говорил? Учти, у меня мало времени, единственное, что удерживает меня от того, чтобы забрать свою дочь и уехать домой, так это твои слова о том, что Евангелину предали!

«Врешь мужик! Единственное, что тебя сдерживает – это деньги и мое положение и влияние в обществе».

И вот сейчас я был как никогда благодарен деду за то, что он меня нашел и поставил у руля компании.

Ведь если бы я оставался простым сыном мента, то такой человек, как Эммануил Викторович, сейчас не разговаривал бы со мной, а за руки выволок бы Эву из моей двушки на Беляево.

А меня бы «отделывали» его парни за то, что посмел притронуться к такой девочке.

– Я хочу поговорить о вашем горячо и трепетно любимом мальчике Адаме, которому вы доверяете больше, чем собственной дочери.

– Послушайте, Алексей, – хотел меня перебить отец Эвы…

– Нет, позвольте договорить. Не знаю, расскажет вам Эва или нет, – делаю драматическую паузу, – Адам связался не с теми людьми и поставил жизнь и свободу Эвы под угрозу, – не стал говорить об его измене, думаю, дочь сама об этом поведает отцу, если захочет.

Мне необходимо добиться того, чтобы он перестал слушать этого сопляка и больше доверял мне и Эве.

Конечно, Адам не являлся главным виновником в злоключениях Эвы, но своеобразным катализатором начала всех ее проблем стал именно он. И мне грех этим не воспользоваться, чтобы убрать его раз и навсегда из нашей жизни.

– Что? О чем вы говорите?! Я требую объяснений!

– Требуйте! Но не у меня!

– Послушайте, Алексей, – Эммануил Викторович встал с дивана и подошел к моему столу, – если жизни Евангелины угрожает опасность, вы должны мне об этом сообщить.

Я, если понадобится, увезу ее из страны, и ее никто не найдет и не причинит вреда.

– На сегодняшний день опасности нет. Я обеспечиваю ей безопасность сейчас и…

– Вы ей никто! А я ее отец. И я в ответе за нее.

– Я. Ее. Молодой. Человек, – произношу, делая акцент на каждом слове.

– Молодой ли… – намекает на нашу с Эвой разницу в возрасте, отворачивается и идет обратно, садится на диван и с вызовом смотрит на меня.

Понятно, папаша не в восторге от того, что я старше Эвы на двенадцать лет.

– И вообще, я поговорю с дочерью о вашем статусе в ее жизни.

– Послушайте, Эммануил Викторович…

– Нет, теперь вы меня послушайте! Она еще ребенок и не до конца осознает смысл всех своих поступков и решений…

– Ей восемнадцать лет!

– Не смешите меня, что знает ребенок о жизни в восемнадцать лет?! Она еще ничего не понимает.