Lex

А то, что решили ее перевезти в другую клинику – это хорошо, надеюсь, она все же согласится лечиться.

– Милый, – наконец-то и мама заговорила, – может, уже поедем. Я думаю, твоей маме будет лучше, если она увидит, что все семья рядом и поддерживает ее.

– Да, конечно, дорогая, – отец поцеловал маму в лоб и взял за руку, – Эва, ты едешь с нами, и это не обсуждается.

– Хорошо, конечно, – что я могла возразить? Кругом и полностью в этой ситуации виновата я.

А то, что родители до сих пор любят друг друга и поддерживают, так это для меня самое приятное, что может происходить в жизни.

Не успели родители сделать и пары шагов, как дверь открылась и к нам зашел Лекс.

Как всегда отец Эвы застал меня врасплох. Не ожидал я его увидеть на пороге своей квартиры так скоро. А вот мама Эвы приятно удивила. Красивая женщина, ухоженная, и немногим старше меня. Если бы не знал наверняка, что она мать Эвы, ни за что не поверил бы, что у этой женщины такая взрослая дочь.

Конечно, они были не в восторге от того, что Эва провела ночь со мной и этим так сильно расстроила свою бабушку, что у той на нервной почве случился приступ.

Поняв, что моя девочка стесняется того, что ее будут отчитывать за промах при мне, я решил удалиться. Как раз время приближалось к семи утра, надо было узнать, как там дела с перевозкой «ценного груза» в клинику деда. Но сотрудники клиники, осуществляющие транспортировку пациентки, побеспокоили меня раньше:

– Тут такое дело, Алексей Дмитриевич, больная категорически отказывается покидать эту больницу и следовать с нами в клинику для нового обследования и лечения.

«Я никуда с вами не поеду, даже не мечтайте. А своему заказчику скажите, что я уже решение приняла, я не буду проходить химиотерапию. Я не буду лечиться, и сейчас же напишу отказ и от этой госпитализации, и поеду домой. Со мной уже все нормально», – услышал я на заднем фоне речь бабушки Эвы.

«Да, женщина-сталь. С таким голосом только в тюрьме работать или в концлагерях».

– Подожди пока там, чтобы она тебя не видела, лишний раз не стоит ее нервировать. Я поговорю с ее опекунами, и решим, что делать.

Направился в кабинет и вошел без предупреждения. В конце концов, мой это кабинет или нет?!

Как я понял, родители Эвы уже собирались выходить, а сама Эва стояла у стола, опустив плечики, и смотрела в пол.