Lex

– То есть как остальное не нужно?

– Малыш, мне сейчас трудно говорить. Приезжай, только маску надень. Может, она тебя убережет от этого вируса.

– Постой, скажи хотя бы, какие у тебя симптомы?

– Все как всегда: температура, заложен нос, болит горло. Не переживай, правда. Завтра мне уже будет лучше. Два дня пропотею под одеялом, температура спадет, и на третий день я как огурчик, – умирающим голосом медленно объясняет мне Лекс.

Я не верю в то, что сейчас слышу! Мы в двадцать первом веке! Живем в современном городе, у него есть возможность скупить хоть все лекарства в Москве, а он лечится лимоном с медом! Это вообще как?! Невероятно просто!

– Лекс, я хочу к тебе приехать…

– Эва, боюсь, заражу тебя…

– Не заразишь, – все пытаюсь придумать, как ему сказать, чтобы он помог мне выбраться отсюда, – и я правда хочу к тебе, но не могу.

Вернее, меня не пускают.

Тишина, а затем посыпался град вопросов:

– Что? Кто не дает? Где ты, Эва? Сейчас скажу ребятам, тебя заберут, – хоть голос и больной, но по интонации узнаю серьезного и делового Лекса.

Он уже «включил» начальника и требует от меня интересующую его информацию. И в груди такое чувство тепла началось расползаться… «Хоть сам сильно болен, а за меня переживает и не дает в обиду».

– Эва, я не слышу. Где ты? Куда подъехать парням?

– Я у себя дома. Папа не разрешает покидать поселок, охранникам запретил меня выпускать. Такси будет уже через пять минут, но охрана не пропустит.

– Никуда не уезжай, минут через пятнадцать-двадцать мои ребята за тобой приедут.

«Так, теперь надо продержаться тут двадцать минут».

Охранник все еще выжидающе смотрит в мою сторону. Надо усыпить его бдительность:

– Хорошо, тогда я пойду домой.

Разворачиваюсь и иду по направлению к своему дому. Но, конечно же, в дом не захожу. Просто хожу туда-сюда: от охранника к дому, от дома к охраннику.

«Надо подождать, надо подождать, он меня заберет», – повторяю как мантру эти слова про себя.

Телефон оповещает о входящем звонке – мама.

– Эва, приходи домой, хватит ходить туда-сюда.

Заходи в дом, спокойно все сядем и поговорим, Твой папа жалеет, что наговорил тебе гадостей. Он тоже хочет извиниться.

В сожаление отца слабо верится, поэтому и возвращаться не хочется. Хочу в объятия, которые подарят мне утешение и надежду, заверят, что все будет хорошо. А значит, надо выбираться отсюда.

– Мам, я еще немного погуляю, остыну, хорошо? А потом и поговорим.

Мама так тяжело вздохнула, что мне стало перед ней стыдно.