Lex

А он как будто смакует, так же нежно отвечает на мой поцелуй, будто боится напугать. Зарываюсь руками в его волосы и сжимаю их. Его руки исследуют мое тело: то опускаются ниже талии, то поднимаются к основанию шеи. Платье особо не дает пространства для маневров, но он все равно умудряется трогать меня в местах, особенно жаждущих его прикосновений.

Отрываемся друг от друга из-за нехватки воздуха и смотрим глаза в глаза.

– Эва, не уйдешь сейчас – потом не отпущу. Увезу к себе.

Трусь носом об его нос.

– А я хочу, чтобы ты так поступил, – вздыхаю, – но пока не могу себе этого позволить. Ну, тогда до завтра? – жду его ответа. Очень хочется узнать, есть ли я в его в планах на завтра.

– Ближе к вечеру, хорошо, малыш? Три дня не был на работе. Надо разгрести документы.

– Хорошо. Ну тогда хотя бы пиши. Не пропадай больше так. Что только не лезло в мою голову за эти дни.

– Интересно, в каких смертных грехах ты меня уже обвинила, м?

– Поверь, тебе лучше не знать, – смеюсь, глядя, как оно поигрывает бровями, – ну… тогда… я пошла?

Щелкает замок, и я уже могу открыть дверь и выйти, но вместо этого снова обнимаю его и тянусь за желанным поцелуем.

Он мне отвечает, жадно набрасываясь на мои губы. Одна его рука протискивается между нами, находит мою грудь и сжимает ее, большим пальцем играя через ткань платья с соском.

– Ах… – невольно вырывается стон.

– Эва, – дышит прерывисто и часто, – я увезу тебя с собой. Как хочешь… – и включает зажигание.

Это приводит меня в чувство, я резко распахиваю дверь и вылетаю из его машины.

– Обязательно, только в следующий раз.

– Эва, прибавь еще один день в полном моем подчинении к тем двум неделям, что ты мне задолжала, за то, что было только что.

Я немного наклоняюсь, чтобы видеть его лицо.

– С удовольствием, – посылаю ему воздушный поцелуй и убегаю за ограждение нашего дома.

Настроение на высоте. Иду домой с глупой улыбкой на лице. Я счастлива? Определенно да!

Захожу домой, вернее сказать, крадусь.

Не хочу никого разбудить и получить за то, что … да много за что… Накосячила я перед родителями за этот день знатно.

И тут встаю как вкопанная: в гостиной на диване сидит мама, закрыв ладонями лицо, и вертит им в разные стороны.

– Мама, что случилось? Тебе плохо?

Она отнимает руки от лица, и я вижу красные от слез глаза и мокрые щеки.

Что произошло за один день моего отсутствия?!

– Мама? Мама! – подбегаю и сажусь перед ней на колени.