А если не остается следов на дороге, искать внизу покрышку никто и не будет. Дело было сделано…
Майор Тихомиров сам сел за руль; пленников затолкали в салон, туда же забрались и офицеры группы. Машина тронулась и через десяток метров свернула в сторону обочины. Конечно, для легковой машины этот спуск был бы невозможен, но «уазик» тем и славится, что проходит там, где застревают самые современные внедорожники. Тихомиров потихоньку спустился с откоса и прямо по камням, чтобы не оставлять следа в сухой ломкой траве, двинулся в сторону скал, где уже было приготовлено убежище для машины.
Занадворов слушал звук двигателя машины, и ему казалось, что это совсем не тот «уазик», что спускался к ним с холма. Звук был совсем иным: коробка передач не скрипела, двигатель работал ровно и без очевидной натуги, и только корпус автомобиля продолжал повизгивать, как прежде. Но это уже было, и Тихомиров бороться с таким явлением не мог.
Рукотворная колея была прокопана как раз такая, как и требовалось. На обе оси «уазик», конечно, не сел, что в принципе было не нужно, но углубился в почву до самой выхлопной трубы.
И сразу раскрылась дверца; из салона выпрыгнул старший лейтенант Рататуев и поднял автомат, показывая пленникам стволом направление движения. Двое из пленных были явно перепуганы. И лишь один – тот, что переводил слова майора Тихомирова своему водителю, – держался спокойно и с достоинством.
Чуть впереди машины, сидя на камне, пленников встретил подполковник Занадворов. Спокойно и по-деловому, без лишних слов, столь любимых майором Тихомировым, жестом показал на соседние камни, приглашая присесть для беседы.
Двое перепуганных сразу выполнили приказ. Только третий поправил на себе халат, испачкавшийся после работы с установкой запасного колеса, и остался стоять, вопросительно глядя на подполковника.
– Присаживайтесь, присаживайтесь, – уже словами подтвердил Сергей Палыч свой жест."
"– Может быть, сначала объясните мне, что здесь происходит? – сложив руки на груди, на вполне приличном русском языке спросил врач, человек с носом спело-сливового цвета и мутными глазами хронического алкоголика.
Тем не менее тон сказанного и голос были такими, что подчеркивали возмущение произволом со стороны непонятно кого и непонятно по какой причине.
– Здесь вопросы временно – обращаю ваше внимание, только временно – задаю я, и только я. И попрошу на них отвечать, чтобы временное состояние не затянулось надолго. Это в ваших интересах и в интересах ваших собратьев по несчастью.
