Лягушка Басё

Японское стихотворение направляет  душу и ум в определенную  сторону, а дальше уже дело ваше. Читатель становится соавтором стихотворения.

- Интересно, и куда же может направить душу это ваше «плюх»? – иронически спросил я.

- Ну, лично я думаю о том, что человек подобен лягушке, прыгающей в п-пруд вечности. «Плюх!» - это наша жизнь, такая же короткая, звонкая и бесследно исчезающая. Из-за того, что это мои собственные мысли, образ, созданный Басё, действует на меня гораздо сильнее, чем если бы поэт всё мне разжевал:

Спасибо, Александр Сергеевич, вы мне всё про себя рассказали, голову ломать не над чем.

  И это еще короткое стихотворение, всего двенадцать строчек. Некрасов развел бы философию на целую п-поэму.

И нас, евреев, еще упрекают в том, что мы слишком говорливы и любим не ко времени умничать!

- Послушайте, Ватсон, - сказал я, - вы нашли время читать лекции о поэзии. У нас вон покойник тухнет. Семья Горалик нервничает, желает знать, кто таки его прикончил и кому достанется наследство. Чем нам с вами поможет ваш «плюх»?

- «Плюх» ничем.

Дедуктивный метод, о котором я говорю, построен на ранней, малоизвестной версии классического трехстишья. Басё ведь не сразу создал свой шедевр. У него было несколько пробных концовок, прежде чем он нашел нужную.

Вот одна из них – та, которая нам пригодится:

- Внимание концентрируется не на самом прыжке, а на эхе. Не на акте, а на его отголоске.

- Слушайте, не морочьте мне голову! – рассердился я. - Скажите коротко и ясно, что нам делать.

- Коротко и ясно? Извольте.

Соберите всех четверых в кабинете Либера Горалика. Скажите, что есть важная новость. И больше ничего им не объясняйте.

- А что я могу им объяснить, если я сам ничего не знаю. Какая-такая важная новость? Откуда?

- Понятия не имею. Лягушка еще не п-прыгнула. Ваша задача такая. Держитесь загадочно. Это раз. Когда я буду говорить, сурово кивайте. Это два. И следите за руками. Когда вы чем-то поражены, вы хватаете себя за бороду. Это  три.

Я убрал руки от бороды. Хотя за что еще еврею хвататься, если он удивляется трюкам, которые проделывает жизнь, а жизнь постоянно проделывает с нами такое, что еврею без хватания за бороду никак не обойдешься.

Женщина может сказать «ай!» или «ой!», может схватиться за грудь – у них есть.

Но эти свои мысли я оставил при себе и пошел делать, что сказано.

С загадочностью у меня хорошо получилось.

«Это такая новость, вы очень сильно удивитесь, - говорил я всем.  – Только не спрашивайте, это пока что большая тайна».