Лягушка Басё

Очень рады были, что, может, выйдет обойтись без полиции.

Потом батоно Эраст велел отвести его на место преступления. Я тоже пошел, только заглянул на кухню подлить вина в мой мех. Как не выпить за упокой души, даже если она была нехорошая? За нехорошую душу нужно выпить даже больше, ей всякое доброе поминание на пользу.

Когда я пришел в оранжерею, Фандорин и Иван Степанович стояли над чем-то, накрытым косматой буркой. Я догадался, что под буркой лежит покойник, и сразу за него выпил. Пусть на том свете ему будет лучше, чем на этом.

А мы с вами выпьем за то, чтобы нам на этом свете тоже было неплохо, и хоть это маленький тост, но за него – до дна.

Дом у князей Гуриани такой.

Оба крыла, Синее и Розовое, в два этажа, а оранжерея между ними одноэтажная. Окна высокие, с обеих сторон. Внутри – красота. Пальмы-шмальмы,  фикусы-кактусы, азалии-магнолии, желтофиоли-краснофиоли, анансы-шмананасы.

Иван Степанович говорил, что князь прочитал где-то про остров Ямайка и захотел сделать Ямайку у себя.

На стене нарисовано море, на паркете насыпан белый песок.

Князь мечтал, будто он на берегу океана. Гуриани все такие – мечтатели. Вроде всё у людей есть, но папаше хотелось  жить на Ямайке, сынку - в Париже, дочке - в Америке. Княгине тоже хотелось какой-то совсем другой жизни, сразу было видно. Но какой - не спросишь. С характером женщина.

Наверно, если б я родился князем и мог не заботиться о пропитании семьи, я бы тоже с утра до вечера мечтал. Но за мечты мы с вами потом выпьем. Сейчас про оранжерею дальше слушайте, не то после ничего не поймете.

По вечерам старый князь запирался в оранжерее. Курил гаванскую сигару, пил ямайский ром, слушал на граммофоне  ямайскую музыку. На песке лежал, на потолок смотрел. Там звезды намалеваны, светящейся краской. Называется «фосфорическая».  Иногда князь так и засыпал, налакавшись рому.

Иванэ рассказал, что утром увидел – дверь в оранжерею изнутри заперта. Заглянул снаружи в окно – ахнул.

На что Иванэ ахнул, когда заглянул в оранжерею через окно, мы с Фандориным увидели, подняв бурку.

Не приведи вам Господь такое увидеть, что мы увидели.

Луарсаб Гуриани лежал на спине с закрытыми глазами и открытым ртом. Он и при жизни был сильно некрасивый, а теперь стал совсем страшилище, я даже зажмурился.

Из груди у него торчала рукоятка очень большого кинжала – это она оттопыривала бурку.

Батоно Эраст наклонился, попробовал сдвинуть мертвеца – не получилось.

- Благодарю, Иван Степанович. Вы мне пока не понадобитесь.