Лягушка Басё

Если бы он околел от пьянства или свернул себе шею, свалившись с лошади, - я бы станцевала канкан. Но убийство оставляет меня без гроша! Вы знаете про завещание?

- Скажите, Эраст Петрович, вы ведь человек в подобных делах опытный… - Голос княгини стал вкрадчивым. - Если убийство совершил некто, прямо заинтересованный в том, чтобы лишить меня права на наследство, можно ли оспорить завещание в суде?

- Я не знаю, в каких именно выражениях сформулирована воля покойного. И в любом случае я не специалист по наследственному праву.

- А кого еще тут можно подозревать?  - Глаза Лейлы сверкнули. - Если бы муж умер своей смертью, я получила бы две трети состояния – треть в собственность  как вдова и треть в управление до замужества дочери. А поскольку дочь, бедняжка, вряд ли когда-нибудь выйдет замуж…

Она не договорила, но, хоть я тоже не специалист по наследственному праву, догадался: хромоножке не видать своей трети, как собственного затылка.

- Есть ли у вас ключ от оранжереи? – спросил тогда батоно Эраст.

Она понимающе усмехнулась.

- Желаете знать, могла ли я сюда проникнуть ночью? Исключено. Дверь, ведущая в женскую половину из оранжереи, запирается на ключ и засов. А вот на мужскую  – только на ключ. Убийца вполне мог сделать дубликат. Видите, я выполнила за вас половину работы. Вам осталось только добыть доказательства.

- Непременно д-добуду, - кивнул Фандорин, строча в книжечке.  – А теперь прошу вас вернуться к себе.

Вот теперь княгиня наконец соизволила подойти к усопшему супругу, но не перекрестилась, не вздохнула. Наклонилась, будто хотела потрогать бурку, но брезгливо отдернула руку.

Вышла. Вышел и я, из-за пальмы.

Фандорин попросил управляющего позвать молодого князя, а сам осмотрел в лупу замочные скважины на обеих дверях и засов.

- Да, засов с той стороны не подцепишь, - пробормотал он. -  Разве что князь сам впустил убийцу?

Э, подумал я, жену к себе на ночную Ямайку князь нипочем не впустил бы.

Тут я услышал, что князь Котэ уже идет. Его всегда было издалека слышно. Он одевался не как князья и вообще не как нормальные люди, а во всё кожаное. Это, наверно, скульпторы в Париже такое носят.  Кожаная блуза, кожаные штаны и влитые хромовые сапоги ослепительного сияния и ужасного хруста.