Личная жизнь моего мужа

После продажи имущества, если останутся деньги, вас пригласят для получения причитающей каждому зарплаты. А сейчас хотите – продолжайте веселье, хотите – расходитесь; это уж решайте сами.

Я села на место. Так как я изо всех сил старалась держаться абсолютно спокойно, то никто не заметил, как меня била мелкая дрожь. Это короткое выступление далось мне с не меньшим усилием, если бы я катила в гору огромный камень.

Так как все продолжали глядеть только на меня, словно в мире и посмотреть было больше не на что, я почувствовала, что должна что-то предпринять.

– Я буду ждать тебя в машине, а тебе, наверное, надо поговорить с коллективом в связи с новыми обстоятельствами, – обратилась я к мужу. – Только не забудь, что уже поздно, и людей ждут дома близкие. Хотя не все близкие нам близки. Но, наверное, сейчас это не имеет большого значения. Пойдем, Юра, – я крепко взяла сына за руку и почти потащила упирающего мальчика к выходу.

Мой уход сопровождался полным молчанием. И если бы в зале летала муха, все бы прекрасно слышали ее равномерное жужжание…

Мною овладело странное ощущение, что я – это не я.

Я не должна совершать таких поступков, я должна поступать по-другому. Голова кружилась, как после катания в детстве на карусели. Я вдруг на удивление отчетливо припомнила, как вращалось все у меня перед глазами, когда я ступала на землю после кружения на них. Вот и сейчас мною владело сходное состояние.

Слава богу, что не я была за рулем, сквозь ночь машину вел мой славный муж.

Не совсем трезвыми глазами он всматривался на дорогу. И не напрасно, в этот час было полно лихачей, которые неслись так, словно летели к дальним галактикам. И встреча с такими космическими кораблями могла бы закончиться для нас плачевно. Хотя ничего против освоения космоса я не имею.

Правда, меня больше беспокоило другое, за все наше ночное путешествие муж не произнес ни слова. Более того, ни разу даже не посмотрел в мою сторону, словно бы я и не сидела рядом.

Я была и без того подавлена, а эта игра в молчанку делала мое состояние еще хуже. Хотя с другой стороны, а о чем после всего, что случилось, нам было говорить? И так все ясно, а что не ясно, так может и прояснять не следует? Так даже лучше. Не хочет ни говорить, ни смотреть, что ж, полная на то его воля – закон такое поведение позволяет. Мне так даже лучше; не представляю, чтобы я стала отвечать, если бы он вдруг обратился ко мне.