Личная жизнь моего мужа

Если вообще когда-либо это случится…

– Ну, как наши дела? Ты что-то узнавала? – спрашивает он меня.

– И что? – В его голосе было столько надежды и нетерпения, что я поняла, что дела еще хуже, чем я предполагала. Артист, режиссер, а контролировать эмоции не может. Играть же надо не только на сцене, а в первую очередь в таких ситуациях.

– Прежде, чем пойдет речь о какой-то финансовой помощи, я должна во всем сама разобраться.

– Что значит разобраться? – мгновенно почуял угрозу муж.

– Разобраться – это означает разобраться.

Ничего более, дорогой. Если ты еще помнишь, денежки счет любят. Вот я и намерена понять, откуда и сколько их приходит, и куда они уходят.

– Но зачем, разве тебе не достаточно моих слов? – явно разволновался он.

– Важны не слова, а дела. – Я пристально посмотрела на мужа, как следователь на допрашиваемого. – Не кажется ли тебе, что все не так уж просто, как тебе иногда кажется. И ты попал в весьма неприятную ситуацию. Банкротство театра – вещь крайне неприятная, обычно образуются долги, накладывается арест на имущество.

Уж поверь мне, я это знаю хорошо.

– Нельзя допустить банкротства. Неужели ты позволишь, чтобы такое случилось?

– А я-то причем? Театр возглавляешь ты.

Вспомнил, дорогой, что ты мой муж, а я твоя жена. Интересно, а когда ты изменяешь, думаешь ли ты обо мне? И если думаешь, то, что именно? Узнаю ли я это когда-нибудь?

– В данном случае это не аргумент. В общем, тебе решать. Пока я не разберусь досконально, что там у вас творится, помощи от нашего банка не жди.

Я видела, как тяжело рождалось у него решение. Хотя он артист, но все его этапы отражались на его лице. Наконец, он решился. Он еще не открыл рот, а я уже знала, что он скажет.

– Хорошо, делай то, что считаешь нужным. – В его голосе звучала обреченность.

– Ты правильно поступаешь, – одобрила я. – Идем спать.

Скажу честно, после такого не самого приятного разговора я на секс и не надеялась, хотя не отказалась бы от него. Да и когда я отказывалась, я ж не дура. И снова оказалась права. Едва мы возлегли на супружеское ложе, как муж повернулся ко мне спиной и стал разыгрывать сцену спящего супруга.

Он даже громко засопел, а затем для пущей убедительности слегка стал похрапывать. Но я точно знала, что это актерская игра, у него была одна особенность, он начинал храпеть только в середине ночи. А до того спал тихо, почти бесшумно. Уж я этот вопрос за много лет изучила досконально. Ну, и ладно, не хочешь и не надо. Тогда и я стану спать, только по-настоящему.