Личная кошка Повелителя.

Повелитель идет на поправку. Надеюсь, скоро придет в себя.

— Вот и славно, а то я переживала очень, — добродушно ответила она и села рядышком, умильно подставив руки под подбородок. — Бриз, а как мне тебя теперь звать? — задала мне вопрос, который видимо её мучал. Я рассмеялась

— Зови, как нравится, я привыкла. Настоящее имя — Элини, но и Бриз стало родным.

После завтрака я вернулась в каюту к Сему. Он все еще спал, но грудь вздымалась размеренно, а бледность отступила от лица, уступая место румянцу. Я вспомнила, как он сидел возле моей постели в кресле, когда меня отравили.

Вот точно так же заботился обо мне, обтирал тело прохладной тряпочкой, прикладывал компрессы и надеялся, что я переборю агонию. В моей душе разлилась благодарность и нежность к этому мужчине. Муж не бросил меня тогда на волю нянек и не бросил потом, когда украли. Он все время был рядом, хоть и незримо, но присутствовал в моей жизни."

"Я подошла и присела на краешек кровати рядом с ним. Провела рукой по волосам, отбрасывая пряди назад.

Огладила его густые черные брови пальчиком, прошлась им по скуле, чувствуя его небритость, и остановилась на мягких пухлых губах. Как давно они не целовали меня, не дарили ласки и нежности. Оказывается, я так скучала по ним, сама этого не осознавая. Наклонилась и осторожно припала к губам Сема, касаясь легкими поцелуями их уголков.

Неожиданно его руки обвили мою шею, фиксируя, и он властно и требовательно впился в мои губы, желая большего, чем воздушный поцелуй.

Я улыбнулась его напору, но не отстранилась, а наоборот, открылась ему навстречу, даря свою любовь этому несносному мужчине. Наконец, он выпустил меня их кольца своих рук и хрипло прошептал:

— Кошечка…

— Я тут Сем, я рядом, — ответила ему ласково.

Он не открыл глаз. Просто вздохнул облегченно и, сжав мою ладонь в своей, вновь погрузился в сон.

Трое суток борьбы за жизнь — и вот Сем пошел на поправку. Я кормила его, ухаживала, меняла бельё. Все это время он был слаб и большую часть спал, восстанавливая силы.

Понятное дело, что разговоров я избегала, понимая, что пока рано выяснять отношения. Муж, конечно, пытался извиниться и объясниться, но я останавливала его, призывая к покою. Пришлось пообещать, что когда он окрепнет, то мы обязательно поговорим — и я никуда не денусь, а буду рядом.

Я стояла на палубе возле левого борта и любовалась лазурным морем. Ветерок трепал мои волосы, бросая их в лицо, и я тщетно пыталась их вернуть на место.