Личная кошка Повелителя.

Наши старейшины не принимали их, говоря, что они теперь испорчены пороками мира.

Я была очень любопытна, и мне катастрофически не хватало информации. Мне было интересно, а что там, за лесом. Как устроена жизнь обитателей тех земель, чем они отличаются от нас, почему мы должны сидеть тут, боясь каких-то пороков? План побега зрел в моей голове лет с четырнадцати, но я все не решалась убежать, ведь совсем ничего не знала. Тогда я задумала сначала набрать хоть какой-то информации. Я видела в доме старейшин много книг из внешнего мира, так почему бы не перечитать их втайне? Каждую неделю я пробиралась в дом и брала один том, подменяя его своим со сказками, чтобы не было видно прорехи на полке.

Так, в течение двух лет я поглощала все знания со страниц книг.

В шестнадцать решила, что время пришло, но меня вновь остановило непреодолимое обстоятельство. Моя мама вздумала родить мне сестру. Беременность проходила тяжело: мать была уже не столь молода и вынашивала ребенка с трудом, ощущая все побочные эффекты беременности.

Пришлось помогать ей во всем. На меня легло домашнее хозяйство, в том числе приготовление пищи, так как мать тошнило от любого запаха. В общем, я была занята по уши, и у меня элементарно не хватало времени на побег.

Мама рожала долго и тяжело. Я видела ее мучения и очень боялась, что она не сможет разрешиться. Как сказал лекарь, ребенок лежал неправильно — и это мешало родам. Обнадёживало, что мама уже рожала раньше — и тело было готово вновь произвести на свет дитя.

Все время я находилась рядом, все видела, все слышала. Внутри поселился ужас от этой картины. Мучения мамы причиняли мне невыносимую боль, как будто я сама рожала вместе с ней, проходя все стадии. Она кричала громко, надрывно, пытаясь облегчить свои страдания, а моя душа рвалась на части от ее мук, хотелось подскочить и вытолкнуть это маленькое чудовище, что причиняла столько боли моей маме.

Не знаю, сколько часов все это длилось, но, наконец, закричав в последний раз, мать затихла, а вместо ее крика я услышала пищание младенца.

Слезы потекли из глаз неконтролируемым потоком. Я испытала облегчение от того, что все закончилось. Мама лежала белая, щеки впали, под глазами — круги от пережитого, но она улыбалась, глядя на младенца, и глаза ее горели счастьем.

Как она, после всех мучений и долгих часов разрывающей боли, могла быть счастлива, я не понимала. Тогда я дала себе зарок, что никогда не буду рожать. Я не хочу испытывать подобные муки.