Лев все-таки искал документы? Не солгал… Тогда почему не нашел?
– Потому что слепой и невнимательный, – раздраженно шепчу, сгорая от гнева, нервом и страха перед разоблачением.
Но ради контракта в несколько миллионов – придется рискнуть. Иначе Царев потребует с меня оплату в многократном размере.
Поднимаю верхнее письмо, еще одно, аккуратно отодвигаю большие запечатанные конверты. Наклоняюсь, чтобы ближе рассмотреть корешки оставшихся папок.
Слегка, почти невесомо касаюсь пальчиком стопки – и она вдруг рассыпается, как карточный домик с али экспресса, собранный китайцами-нелегалами.
Документы друг за другом слетают со стола и с грохотом падают на пол. От паники мне кажется, что началось землетрясение.
Задыхаюсь, как астматик в приступе, когда за спиной раздаются тяжелые шаги. Затихают рядом со мной. Вплотную. И я боюсь оглянуться.
– Что-то потеряла, красавица? – хриплый голос раздается сзади, а в поясницу упирается что-то твердое.
Задержав дыхание, все-таки разворачиваюсь, пока меня не зажали в темном углу, и опускаю взгляд.
На руки Льва. Которые сжимают знакомую папку.
Глава 27
Острый взгляд хищника врезается мне в лоб, как прицел снайпера, спускается вдоль моего лица, медленно, с одержимостью маньяка распиливая его пополам, но на этом не останавливается. «Расстреливает» грудь, превращая в решето, и я почти физически чувствую его на себе.
Будто Лев меня касается. Хотя его руки по-прежнему заняты… Моей папкой!"
"В первую секунду я подумала, что он нашел контракт и решил поймать меня на живца, но, присмотревшись, узнала знакомые царапины и потертости на обложке.
Странный Царев! Свои документы ему лень искать, а с моими эскизами носится, как наседка с цыплятами. Держит в качестве заложника?
– Потеряла? Я? – невинно взмахиваю ресницами и свожу крашеные брови в одну, отчего по лицу Льва расползается издевательская улыбка.
Благо, от страха я лишилась дара речи и на мгновение впала в ступор, иначе наверняка бы проболталась, по глупости раскрыв себя.
– Ну да.
Ищешь что-то на моем столе… – кивает, но при этом не отводит от меня препарирующего взгляда. Раздевает, снимает кожу по лоскуткам, проникает в душу и в мозг. Словно пытается разгадать меня.
Как в таких случаях говорят: лучшая защита – это нападение! И я, расправив плечи, поднимаю голову.
– Да у вас такой бардак, Лев Романович, – предъявляю с укором. И возмущенно закатываю глаза.
– Предлагаешь свои услуги домработницы? – ехидный смешок на миг обезоруживает меня.
