И прощаю принцессе все, когда чувствую ее ладошки на своей груди. Ощупывают мышцы, изучают затвердевший пресс, ласкают аккуратно, спускаются к поясу штанов. И уверенно проникают дальше. Искрящийся изумрудный взгляд ползет следом, по той же траектории. Смело, с любопытством и восхищением.
Алена – эстет. Для нее важна визуальная составляющая. И в данный момент она явно получает удовольствие от простого созерцания. А я – от нее самой, смешной и сосредоточенной. И от ее осторожных, почти невесомых касаний.
Я всегда хотел ее.
С первой встречи. В любом образе.
А сейчас не могу скрывать силу своего желания. Алена все видит.
– У нас больша-ая проблема, – тяжело сглатывает, облизывает нижнюю губу, но глаз с меня не сводит.
Я смотрю на нее и ничего не соображаю. Вроде бы открывает ротик, вроде бы говорит что-то, но смысл фразы ускользает. Есть только ее горячие пальцы, что порхают по мне и откровенно трогают.
– Не поместится. Никак, – серьезно заявляет и одергивает руки. – Я против.
Черт!
Набираю полные легкие воздуха и призываю последние остатки сил.
Чтобы не накинуться на нее и не разорвать. После ее неумелых ласк я на грани. И точно никуда не отпущу принцессу этой ночью."
"– Значит сделаем так, что будешь «За»! – хрипло выпаливаю.
Пока Аленка теряется, подтягиваю ее за ножки, вынуждая упасть спиной на подушки. Не даю ей ни секунды подумать или испугаться, отвлекаю поцелуями. Приникаю губами к чувственной груди, прокладываю дорожку вниз по плоскому животу, бережно развожу бедра, поглаживая их.
– Моя девочка.
Убираю последнее препятствие в виде кружевной полоски ткани.
И под рваный сладкий вздох начинаю «уговаривать» боязливую строптивицу. Сегодня для меня это вопрос жизни и смерти. В буквальном смысле.
– Ох, Лев Р-р-романович, – мурлычет Рапунцель.
Извивается в моих руках, откликается – и срывается в сиплые стоны. Обжигающе горячая, как вулкан, течет огненной лавой.
Она просто создана для любви.
– Да, Алена Ильинична? – поднимаюсь к ее раскрасневшемуся лицу. Целую пылающие щеки.
– Д-да, – заикаясь, шепчет. Сжимает бедрами мою талию. Чувствует меня – и сама аккуратно толкается навстречу.
Дает зеленый свет. Я стараюсь быть нежным. Алена… терпит. Но молчит, словно поставила цель – и идет к ней, несмотря на дискомфорт.
– Уф-ф, – напряженно выдает. И затихает.
Она была права: слишком маленькая по сравнению со мной. Тесная до одури. Обнимает меня, впечатываясь дрожащим тельцем, жарко дышит в шею, прижимается губами к бешеной артерии.
