И как бы невзначай пальчиками подцепляет юбку платья. Едва не выпустив букет из ладони, прижимает его к груди. Краснеет.
Киваю красавице в ответ. И уголки ее сочных, пухлых губ ползут вверх.
Шикарная. Настолько, что все тело напрягается, а в тесных брюках становится невыносимо. Лучше бы Аленка мне галифе пошила. В голове мелькают картинки, как я сорву с нее всю одежду в нашу первую брачную ночь. Которая у нас далеко не первая. И это к лучшему. Малышка привыкла к моему напору и больше не боится хронически голодного зверя.
Однако с каждым шагом Алена почему-то замедляется. Растерянно озирается по сторонам, сдувает непослушные золотистые локоны с лица, нервно сжимает локоть отца. В какой-то момент вовсе останавливается.
– Передумала, – подливает масла в огонь Альберт, но не может скрыть беспокойства. Он тоже переживает за нашу принцессу.
– Штамп в паспорте уже стоит, так что не радуйся, – хмуро бубню в ответ.
Делаю широкий шаг. Еще один. И через несколько секунд преодолеваю расстояние между нами – и оказываюсь рядом с Аленой.
– Позволите? – спрашиваю разрешения у Ильи, не глядя на него, а сам беру мою нервную девочку за дрожащую руку.
– А что мне остается, – хмыкает тесть.
Молча поднимаю Рапунцель на руки – и несу к алтарю. Ведущий все быстрее тараторит по-итальянски, а я от страха будто язык забыл. Не воспринимаю ни слова. Ничего не соображаю. Лишь сканирую милое личико моей любимой.
– Так сильно хочешь жениться? – поборов приступ паники, Алена нежно обнимает меня за шею.
– Так сильно люблю тебя, – чмокаю ее в носик.
Убедившись, что она больше не собирается убегать с собственной свадьбы, я ставлю ее на песок. Ищу взглядом Ромку, и он, мгновенно поняв мой намек, быстро семенит по дорожке, выставив перед собой руки. На изящной подушечке – наши обручальные кольца.
Слежу, как сын чуть ли не бежит с ними, слово марафонец под конец дистанции, боюсь, что растеряет все по пути. Но Рома справляется профессионально, точно настоящий спортсмен. А его присутствие благоприятно воздействует на Алену.
Спустя несколько минут она уже заливисто смеется, целует довольного собой мальчишку в обе щеки. Потом позволяет надеть колечко себе на палец и забавно пыхтит, натягивая мое. Под итальянское «Поцелуй» и бабушкино, русское народное «Горько!» – она сама прижимается к моим губам.
* * *Весь день у нас насыщен мероприятиями: фотосессия, прогулка на гондоле, серенады, под которые Алена меня просила не подпевать и хохотала сквозь слезы, когда я не слушался.
