Шаг – и моя туфелька полностью уходит под воду, а я сама цепляюсь за дверцу, чтобы сохранить равновесие и не шлепнуться в грязь, тем самым уничтожив еще и светло-бежевый плащ. Мне в последние дни не везет с верхней одеждой. С тоской вспоминаю пальто, оставленное в гардеробной дома моды. Но жалеть себя некогда, потому что дождь усиливается и переходит в ливень.
– Алена Ильинична, – укоризненно окликает меня Вася. Вылетает из машины, на ходу раскрывая зонт. – Говорил же, на парковку надо, – рукой указывает в направлении заставленной машинами небольшой площадки, которая находится на противоположной от входа стороне.
Накидываю капюшон, кутаюсь плотнее в тонкую плащевку, но это не спасает от хлестких, жестких порывов ветра.
– Некогда, – отмахиваюсь и по лужам бегу к трехэтажному зданию. Все равно обувь намочена, так что терять уже нечего. – Подожди нас в машине, – приказываю, не оборачиваясь, и взлетаю по ступенькам.
Противный звонок заставляет меня вздрогнуть. С детства терпеть не могу школу и все, что с ней связано.
Ступаю, как на эшафот, но заставляю себя идти дальше. Помешкав пару секунд, все-таки укладываю ладонь на мокрую, холодную ручку мощной дубовой двери.
Я и так опаздываю. Пообещала Адаму поддержать его в первый учебный день. Прогуляла последнюю пару ради такого случая. И Лесю убедила, что сама мальчиков домой привезу, а она пусть обед готовит. Праздничный. Моему младшему племяннику не помешает заесть стресс. В том, что он у него случится – не сомневаюсь даже.
Это ведь школа! Сосредоточие вредных теток в очках и с указкой, что на автомате диктуют тему и ставят колы ради забавы, и злых детей, которые так и норовят вскрыть твои самые слабые стороны и унизить тебя перед всем классом.
Впрочем, у меня был не лучший опыт учебы. Может, в этой школе все иначе. Марку же нравится, а Адам… привыкнет. У него старший брат в качестве группы поддержки.
А у меня когда-то не было никого, пока не появились Тумановы…
– Давайте помогу, – низкий мужской баритон смешивается с шумом дождя, создавая особый, неземной звук, от которого мурашки проносятся по телу.
– Эта дверь очень туго открывается. Не понимаю, на кого рассчитана. Идиотизм. И как с ней школьники справляются, – размышляет вслух и накрывает мою руку своей.
Сердце пропускает удар и, замерев на миг, покрывается льдом, промерзает насквозь, трескается и разлетается миллиардом осколков. Но все это происходит внутри меня, а внешне я как каменная глыба.
