Накладывает пюре детям, а потом берет мою тарелку.
– Я себе друга нашел, – сияет племянник от радости. – Его зовут Рома.
– И еще дневник в классе забыл, – невозмутимо произносит Марк, переключая тему с сына зверя. Неосознанно прикрывает меня. При этом улыбается брату снисходительно. – Да, Адам?
– А-а-ай, – мальчик бьет себя по лбу. – Я же его так и не забрал, пока мы прятались!
Испуганно открываю рот, не рискуя взглянуть на Леру. Я ведь должна была проследить за мальчиками, а из-за зверя все мысли из головы выветрились.
Непутевая тетка! Правы мои племянники.
– Конечно, растяпа, – хмыкает Марк, накалывая вилкой котлеты. Первую заботливо кладет младшему брату. – Я зашел и забрал, пока вы в холле топтались, – победно выдает и кивает на свой портфель, брошенный на диванчике.
– А зачем вы прятались? От кого? – сводит брови Лера. Косится на меня взволнованно, а я отвечаю ей кривой, натянутой улыбкой. И тут же опускаю взгляд на свою тарелку.
Дом моды, школа… Зверюга преследует меня повсюду. Загоняет, дышит в спину.
То чуть отстает, то опять оказывается рядом. Играет с жертвой.
– От Ромкиного папы, которого теть Алена дверью пришибла, – простодушно выдает Адам. На эмоциях он все секреты готов выдать. – А Рома нашу тетю в невесты ему предлагал. У них мамы нет, – пожимает плечами и становится серьезнее.
Прячу горящее лицо в ладони, не в силах выдержать препарирующий взгляд Леси. Она насквозь меня видит. С самого первого дня, когда пришла в этот дом моей нянькой. А оказалась женой брата. Натерпелась от меня, конечно, в свое время.
И, кажется, теперь ищет удобный момент, чтобы отыграться на мне за то, как я их с Аликом сводила. Хотя разве я сделала что-то не так? Вон какая семья у них дружная получилась! Правда, дети чересчур болтливые!
– Рапунцель, ты даже в школе себе приключения нашла, – расслабившись, смеется Лера. – И как тебе папочка? – заговорщически шепчет, подперев рукой подбородок. – Симпатичный?
Точно мстит мне за все, что я вытворяла в детстве! По синим суженным глазам вижу.
Прищуриваюсь в ответ.
– Нет, – выпаливаю резко и, подумав, уточняю: – Я его не рассматривала.
– Ага, поэтому у окна стояла, пока Ромка с отцом уходили, – летит с неприкрытым ехидством.
– Адам! – в унисон прикрикиваем на него. Несносный ребенок. Даже над родителями подшучивает постоянно. И только у Марка иммунитет к его чувству юмора выработался.
Лера, закусив губу, виновато подмигивает мне, прося прощения за сына. Умолкает ненадолго, позволяя мне остыть.
