Неужели я вслух последнее сказала?
– Это домовиха, можно она останется у нас? – выступает в мою поддержку Ромка. А у меня чешутся руки, чтобы дать ему подзатыльник.
– Я не чудо и не домовиха, – грозно осекаю обоих, и они одинаково изгибают брови. Два клона друг друга. – Я дизайнер от Валевского, – представляюсь иначе, чтобы не повторять свое имя и не привлекать к нему лишнее внимание. – Я буду шить платье для вашей невесты, – неловким движением поправляю очки, которые съезжают с переносицы. Кажется, я оправу сломала.
– Платье? Свадебное? – уточняет младший звереныш, и я киваю. – Чтоб ты руку сломала, – неожиданно выдает. Тихо, одними губами, будто проклинает, но я распознаю каждое слово. Судя по кашлю Царева, он тоже.
– Рома, извинись, – строго приказывает сыну, и тот мямлит что-то невнятное.
При этом выглядит так, будто добавляет проклятий. Родовых, до седьмого колена. И венец безбрачия мне в придачу.
– И что же ты сошьешь? – с сомнением тянет Царев, продолжая рассматривать мою одежду.
– Между прочим, я… – хочу защититься, но он и слушать не собирается.
– Ладно. Садись, накормим тебя хоть, бедняга, – снисходительно приглашает Лев к столу, будто сжалившись надо мной. – И скафандр свой сними, жара в доме, – указывает на свитер.
Кутаюсь в шерсть, поправляю выглядывающий воротничок блузки, делаю вид, что мне холодно, а сама сгораю внутри. Рассмеявшись, Царев хватает за края моего широкого свитера и одним грубым движением стягивает его через голову. У зверюги мания – при каждой встрече меня раздевать? Я и воспротивиться не успеваю.
Лишь стреляю в него грозным взглядом и понимаю, что волосы растрепались, а очки опять куда-то улетели вместе с одеждой.
– Ну, слушай, – нагло хмыкает Лев, пока я возвращаю многострадальную прическу на место. – Тут еще не все потеряно.
Глава 19
Лев
Чудо стеснительное.
Готова париться в этом ужасном дедовском свитере, лишь бы себя не показывать. От меня шарахается, как будто мужиков боится. Чуть вмятину мне в холодильнике не сделала. И продолжает дрожать и кутаться в шерстяную тряпку.
Что ей там прятать? От кого? Разве я ей сделаю что-нибудь при сыне? Да и наедине – тоже. Никогда не тянуло к девушкам в образе бабульки. Я ведь не геронтофил.
То ли дело Рапунцель… Вернее, Маринка. О невесте думать надо! Обе раздражают меня до нервных коликов, будто соревнуются, кто раньше меня доведет до ручки.
Бросив очередной взгляд на замухрышку, гордо зовущую себя дизайнером, я все-таки не выдерживаю. Смеясь, срываю с нее свитер.
