Упоминание о других женщинах оказалось очень болезненным, а разговор отца и сына рождал новые сомнения. Как и отношение остальных.
Очнулась я только тогда, когда поняла, что учитель отвел меня в сторону, а толпа стремительно расходится, освобождая центр зала. Я подняла вопросительный взгляд на Ару, и он сказал:
– Прости. Тебе не понравится то, что сейчас будет. Но нам придется туда пойти. Ты стала сильнее и будет проще.
Я все равно ничего не понимала. Но объяснения не понадобились. В этот момент вперед вышел наместник.
Он взмахнул руками, и по полу потекли струйки огня. Танец стихии дома, огненный танец! Снова…
Но вместо страха пришло какое-то отупение. А, может быть, дала о себе знать недавно обретенная сила? Я безропотно позволила учителю ввести меня в круг огня. На нас смотрели, кажется, даже больше, чем на хозяина и его супругу. Хотя Солсбери были завораживающе прекрасны. Ару шепнул:
– Смотри только на меня, так будет проще.
Я сделала то, что он просил, и на какое-то время и правда забыла обо всем. Был только танец, только мы.
А огонь хоть и не был помощником, но не был и помехой.
Наконец, пламя погасло, и все начали расходиться. Наместник изящным взмахом собрал огонь.Теперь мне было по-настоящему плохо, даже притворяться не нужно было. Я свистящим шепотом попросила:
– Пусть Руперт отведет меня в сад, как тогда. Можно?
– Я сам, – коротко ответил Ару.
У меня не было сил возражать. Я безропотно позволила ему проводить меня к выходу на террасу. Наверное, моё лицо было достаточно красноречиво, потому что взгляды встречных были снисходительными.
– Водницу на огненный танец…
– Бедняжка… Как же он жесток с дочерью кровного врага."
"Надо же сочувствующие есть. Вот только жесток не он, жестоки все остальные. Те, кто молча смотрел со стороны. Те, кто страстно желал доказать, что я очередная игрушка большого мальчика.
По белым мраморным ступеням мы спустились в сад и неспешно пошли по мощеной дорожке. Похоже, учитель был здесь не в первый раз. Он двигался достаточно целеустремленно.
Немного попетляв по тропинкам, Ару втянул меня под ветви раскидистой ивы, а затем подтолкнул к стволу. Я прислонилась спиной к гладкой коре и бездумно посмотрела на учителя. Он не стал создавать магический светлячок, и только лунные лучи, которые просачивались через голые ветви, полосами освещали его лицо.
– Ариенай, – серьезно начал он. – Есть вещи, которые никто не сделает, кроме тебя.
Я тут же подумала о метке и положила руку ему на грудь, но не почувствовала жара.
