Личное дело майора

Самого потряхивало от адреналина. Внутри жгло, давило. И одновременно рвалось к ней.

Пусть потом она его пошлет куда подальше. Он придет к ней. И будет приходить до тех пор, пока она его не примет. Не посмотрит, как раньше. С робкой теплотой и надеждой.

Она как-то протяжно всхлипнула и ткнулась губами ему навстречу.

– Теперь отталкивать не будешь? – прошептала она, больно кусая его мочку уха. Этакая маленькая женская месть.

– Ты прикалываешься, да? – Он вскинул голову, чтобы найти ее глаза.

Тщетно.

Она спрятала их, отвела.

Сильнее приподняла бедра, потеревшись о его пах. Член стоял колом.

Раздевались они спешно. Пару секунд смотрели друг на друга, а потом, не говоря ни слова, начали избавляться от одежды. Евгений предпочел бы раздеть Тому сам, но она перехватила инициативу, сдергивая с себя футболку.

Под той – нежное розовое кружево.

И соски. Маленькие напрягшиеся камушки, которые Евгений тотчас обхватил губами.

Тома оттолкнула его. Уперлась в плечи, чтобы продолжить обнажаться. Он не мог не уступить.

Все для нее… И, как хочет, будет.

Он жадно смотрел на обнажающуюся плоть. На подрагивающий животик. Бронзовый, почти плоский, с красивыми поперечными мышцами. Идеальный… А дальше – еще безупречнее.

Тонкая полоска волосков… и аккуратные губки…

Избавившись от боксеров, Евгений снова навалился на Тому. Та послушно приняла его. Обвила ногами.

– Скажи… – зашептала она торопливо. – Теперь все иначе будет?

Спрашивала она не о сексе.

– Даже не сомневайся.

Он целовал ее всю. Везде. Ее кожа пахла солнцем, теплом.

Ему было мало. Он желал большего.

– Жень…

Тома в какой-то момент перехватила инициативу и оказалась сверху. Небольшим усилием завела сначала одну руку Евгения над его головой, потом вторую. Нависла сверху, удерживая кисти. Хищно улыбнувшись, Женя поймал губами розовый сосок и не спешил отпускать. Тома захныкала, застонала.

А потом перешла к нему. Тоже целовала… Везде.

Непонятно, кто не выдержал первым. Их тела сомкнулись, ноги переплелись. Женя интуитивно толкнулся членом вперед и вошел.

Плавно. Во влажное лоно, готовое его принять безоговорочно. Тома ахнула, подстраиваясь под него, и Тихонов приглушенно выругался. Да что за день такой? Все он делает неправильно! Спешит…

– Больно, Том? – выдохнул он в миллиметре от ее губ, готовый в любой момент отодвинуться, выйти.

– Ты меня каждый раз спрашивать об этом будешь? – засмеялась девушка, обвивая его шею тонкими руками и прижимаясь плотнее. Впуская окончательно.

Она была влажной.