А этот Чистяков явно добрый, потому и выглядит так хорошо. Ты, например, знаешь, сколько ему лет?
Петр задумался и, прищурившись, уставился в затылок Чистякову.
— Ну, лет сорок пять, наверное, может, меньше. Меня его седина с толку сбивает.
— А вот и нет! — торжествующим шепотом сообщила Линда. — Ему пятьдесят уже исполнилось.
Ей самой еще не было сорока, и пятьдесят лет казались Линде Хасановне первым порогом подкрадывающейся старости.
— Ты только посмотри, как он выглядит, — возбужденно продолжала она.
— Какая осанка, какая походка! А улыбка! От одной его улыбки можно умом тронуться. И тетка эта престарелая, которая с ним, его недостойна. Не понимаю, как он мог на ней жениться? Зачем?
— Чем она тебя не устраивает?
— Ей никого не жалко, она бессердечная, — уверенно повторила Линда то, что уже говорила раньше. — И глаза у нее такие, что сразу видно: она только о работе думает.
— А о чем, по-твоему, надо думать? — с усмешкой спросил Петр. — О любви, что ли?
— А как же! Только о ней и имеет смысл думать, только любовь имеет значение, это же самое главное в жизни! Если любви нет, то, считай, ничего у человека нет, гол как сокол.
Смотри, они сворачивают на Белинского. Как ты думаешь, куда они направляются?
— Точно не в гостиницу, на Короленко с этой стороны никак не выйти. Значит, на очередную встречу. И когда только им надоест шататься по адресам? Хоть бы съездили куда-нибудь развлечься, что ли! Мы бы с тобой тоже на машине прокатились бы, а то все ногами да ногами, скоро ботинки порвутся, — проворчал Петр.
— У меня уже мозоли.
— Мозоли? — встрепенулась Линда. — Петруша, вон там аптека, я сейчас побегу вперед и куплю тебе пластырь, они идут медленно, я успею вас догнать.
Она рванулась вперед, и Петру с трудом удалось удержать ее:
— Куда ты? Не надо в аптеку, идем спокойно.
— Ну как же не надо! — запротестовала она. — Тебе же больно, Петруша. Если мозоль вовремя не заклеить, будет еще хуже. Нет-нет, я побегу.
Она вырвала руку и помчалась вперед. Несмотря на солидный лишний вес, бегала Линда Хасановна хоть и грузно, но быстро. Через несколько минут она догнала ушедших далеко вперед Каменскую с Чистяковым и шествующего метрах в двадцати от них Петра.
— Купила! — радостно сообщила она. — Будет минутка — снимешь обувь и заклеишь ножки. А вечером я тебе специальную мазь наложу, очень хорошую, она обязательно поможет, утром ножки будут как новенькие.
