Значит, они считают, что им там нечего делать, потому что и так все понятно. Пойдем к кассам, Линда Хасановна, а то скоро сочинский поезд прибудет, вот-вот народ за билетами набежит.
Поезд, на котором можно было добраться до Южноморска, проходил через Руновск поздно ночью, и Петр предложил посидеть в ресторане неподалеку от вокзала. Взяв в руки тоненькое меню, Линда начала причитать, что в нем нет ни одного блюда, которое она в рамках собственной диеты могла бы позволить себе съесть вечером.
— Прямо хоть с голоду помирай в этом Руновске, — пожаловалась она, протягивая меню Петру.
Тот быстро просмотрел список блюд и сразу определился:
— Я буду есть жаркое «Вечерний Руновск» и салат «Баварский».
Линда схватилась за голову:"
"— Ты с ума сошел! Жаркое — это же мясо с картошкой, это жирное и калорийное, а у тебя высокий холестерин. А «Баварский» салат — это для тебя просто смерть, это отварная картошка со свиными сосисками. Ты потом до утра не уснешь. Нет, Петенька, я не разрешаю. Я видела в меню какую-то рыбку с овощами, вот ее можешь съесть.
— Но я не люблю рыбу с овощами, я хочу мяса с картошкой. — Петр смотрел на нее, не скрывая улыбки, и в глазах его плескалось неприкрытое хулиганство. — И картошку с сосисками хочу. И потом еще чай с тортом. И, знаешь, любимая, если ты мне не разрешишь, то придется вспомнить о политической ситуации в мире и о том, как много народов все еще нуждается в свободе от диктатуры.
— Ну Петя! — жалобно проговорила Линда. — Ну что же ты как маленький, ей-богу! Я ведь для тебя стараюсь, я твое здоровье берегу.
А ты меня терроризируешь. Пожалуйста, ешь что хочешь, только потом не жалуйся. И про то, чтобы ты вовремя принимал лекарство от холестерина, я тебе тоже больше напоминать не буду. Живи, как считаешь нужным.
Петр рассмеялся и бросил меню на стол.
— Ладно, не обижайся, съем я рыбу с овощами, чтобы твоя душенька была спокойна. Только мое нежное пристрастие к твоим пышным формам заставляет меня мириться с твоим невыносимым характером.
И как я столько лет это терплю?
— Между прочим, — оживилась Линда Хасановна, — эти-то, московские, уже тридцать пять лет вместе. Представляешь?
— Не может быть!
— Да чтоб я пропала. Я собственными ушами слышала, как они это обсуждали. Только представь, какие у них обоих должны быть характеры, чтобы столько лет провести бок о бок и не разбежаться, не надоесть друг другу, не озлобиться и не рассориться. Знаешь, я эту бабешку даже зауважала.
