— Да я с удовольствием, — ответила Гусарова, — но как же вы, Ангелина Михайловна? Одна дома останетесь?
— Еще чего! — откликнулся Лев Сергеевич. — Я Ангелину Михайловну никуда не отпущу, мы останемся здесь и будем ждать вас на берегу, правда же, Ангелина Михайловна? Мы с вами сейчас картишки наладим и отлично проведем время, пока наши половины будут изучать мировую фауну. Ты за нас не переживай, Люся, мы вдвоем не соскучимся.
Людмила Леонидовна и Вилен Викторович отбыли, а Ангелина села играть в карты с Гусаровым.
Она отчаянно проигрывала, потому что была невнимательна и не запоминала, какие карты уже вышли, в голове у нее вертелась одна-единственная мысль: ее любимый, ее обожаемый Виля сейчас проводит время с другой женщиной. И даже то обстоятельство, что это происходит по инициативе самой Ангелины и вообще нужно для дела, ее не утешало.
Они вместе уже полвека, золотую свадьбу отметили два года назад, ведь поженились, когда им было по двадцать, а теперь-то по семьдесят два года стукнуло, и все равно Ангелина Михайловна продолжает совсем по-девичьи ревновать мужа, сейчас, наверное, даже сильнее, чем в молодости, потому что последствия его измены и ухода выглядят теперь куда страшнее, чем прежде.
Остаться одной в семьдесят два года, без детей, перед лицом не то что наступающей — наступившей старости, когда не за горами болезни и немощность… Всю жизнь Ангелина делала все, чтобы угодить Вилену, чтобы ему понравиться, чтобы его не разочаровать, читала книги, которые были ему интересны, ходила с ним на спектакли, которые он выбирал, и на выставки, и на концерты.
Разумеется, сама Ангелина тоже была натурой художественной и очень любила книги, театр, живопись и музыку, но вкус у нее был все-таки несколько иным, и если бы выбирала она, то выбрала бы другое. Но она приучила себя любить все то, что любит Вилен, и в конце концов полюбила по-настоящему, прониклась, прочувствовала, и интерес ее стал искренним и глубоким.
И все-таки она продолжала трястись от страха оказаться брошенной.
А Люсенька — она такая… Господи, только бы Виля устоял, не увлекся.
— Ну что это такое, Ангелиночка Михайловна, — протянул Гусаров, — вы сегодня все время проигрываете, так неинтересно. И вроде карта вам идет неплохая. Вы, похоже, не в ударе. На той неделе-то как вы меня разделали! Только пух и перья летели.
— Да, что-то игра не идет, — пожаловалась Ангелина, стараясь не выдать облегчения.
