— Есть какие-нибудь сдвиги?
— Да какие там новости! — сердито откликнулся он. — Ты же видела предвыборную программу этой сволочи! Да он просто спекулирует чувствами людей, призывая к усилению ответственности за преступления против детства. Конечно, народ за ним потянется. Он не имеет морального права строить на этом свою агитацию, и я это всем докажу!
— Когда? — резко спросила она. — Ты уже давно грозишься «доказать», а где результат? Чем мы будем доказывать? У меня готова программа контрударов, только ее до сих пор нечем наполнить, кроме твоих общих рассуждений.
Максим поднял на нее удивленные глаза.
— Жанна, дорогая, но ты же все знаешь! Я тебе все рассказал.
— Этого мало. Мне нужны доказательства. И они нужны не только мне, без доказательств все твои слова — это только слова, пустое сотрясание воздуха. Они никого и ни в чем не убедят. Максим, нужно форсировать события, нужно двигаться вперед.
Она старалась говорить мягко и тепло, не давая раздражению вырваться наружу. Ну сколько можно гоняться за мифическими компрматериалами, вместо того чтобы пересмотреть собственную предвыборную программу и найти в ней места, которые можно усилить или переориентировать на насущные нужды населения! Максим необыкновенно упрям и негибок, он убедил себя в том, что идет правильным путем, и никаких попыток переубедить себя он не потерпит, уж в этом-то Жанна убедилась за те два года, что работает в его предвыборном штабе.
Ее задача на текущий момент — оказывать моральную поддержку и быть доброй и понимающей. Ох, как же ей это надоело! Но деваться некуда, взялась за работу — надо довести ее до конца.
Желательно победного.
— Что я могу двигать вперед? — зло заговорил Крамарев, залпом допивая кофе и отодвигая от себя чашку. — Пока ничего не понятно, пока неясно, когда будет результат и будет ли он вообще. Я трачу столько сил, столько времени и денег, а итог нулевой. И я ни на что не могу повлиять.
— Может быть, тебе имеет смысл отказаться от своей затеи? — негромко спросила она. — Если она не дает результата, может быть, разумнее направить силы и деньги в другое русло?"
"— Нет! — Он стукнул кулаком по столу.
— Нет, нет и нет! Я не отступлюсь. Я начал это дело — я доведу его до завершения, и тогда этой сволочи мало не покажется. Просто я порой впадаю в такое отчаяние… И только ты меня спасаешь, радость моя, только ты можешь меня утешить. Какое счастье, что ты у меня есть, моя верная девочка, моя страховочная веревочка, — заговорил Максим ласково, протягивая к ней руку.
