Личный паноптикум. Приключения Руднева

Ни одна черта не дрогнула в прекрасном лице пифии, а палец ее по-прежнему указывал на Руднева.

– Там же, где десять остальных, о которых ты хочешь спросить, – прозвучал ответ, и Дмитрию Николаевичу почудилось, что его окатили холодной водой.

– Где именно? – спросил он, напряженно подавшись вперед.

Рука пифии задрожала и опустилась. Она уронила голову на грудь и вся поникла, словно силы полностью оставили ее. Золотистый занавес упал, отгородив треногу от зала.

Несколько секунд в зале еще сохранялась тишина, а потом посетители зашевелились, заговорили, поднялись с мест и направились к выходу.

– Что это было? – ошеломленно спросил Руднев, поворачиваясь к Белецкому.

– Я думал, вы мне объясните, – нахмурился тот. – Вы же намеривались разгадать фокус… Как думаете? Может, пора привлечь к разгадыванию Анатолия Витальевича с его кавалерией?

– Это успеется, – возразил Дмитрий Николаевич, решительным шагом направляясь прочь из «святилища». К нему вернулся его рационально-скептический настрой. – Сперва давай-ка сами испросим объяснений у чаровницы.

В дверях они наткнулись на запыхавшегося фамильяра.

– Прекрасно все прошло! Не правда ли, господа?! – с обычной для него восторженностью воскликнул Иннокентий Федорович и, не дожидаясь ответа, прибавил: – Дмитрий Николаевич, их яснословие просят вас пожаловать к ней. Извольте следовать за мной!

– На ловца и зверь бежит, – пробормотал Белецкий, шагнув вслед за Рудневым, но Золотцев решительно преградил ему дорогу.

– Их яснословие велели привести только лишь господина Руднева!

– Нет уж! – возразил Белецкий.

Но Иннокентий Федорович понимать не желал.

– Госпожа ожидает исключительно господина Руднева, – повторил он с настойчивым раздражением.

– Подожди меня, Белецкий, – попросил Дмитрий Николаевич.

– Если я правильно понял настроение ее яснословия, вам, господин Белецкий, придется ждать долго, – заметил фамильяр.

– В смысле? – спросил Руднев.

– В том смысле, что их яснословие оказывает вам честь пригласить вас на ужин, Дмитрий Николаевич.

– Тогда, Белецкий, поезжай домой, – велел Дмитрий Николаевич, игнорируя встревоженный взгляд друга. – Отказаться от предложения госпожи Флоры было бы неучтиво с моей стороны.

Золотцев провел Руднева во внутренние покои особняка и остановился перед высокой двустворчатой дверью, расписанной яркими тропическими цветами и диковинными райскими птицами.