Личный трофей опального генерала-1 (СИ)

Но ты сама напросилась, Александра Андреевна, — ласково и печально глянул на нее и пробурчал неохотно: — Я родился в тюрьме, Сань.

— Как? Почему? — вскинулась она, взмахнув руками, будто птица. А потом просто обняла его и расплакалась. — Почему, Сережа? — подняла на него глаза, полные слез. — Почему?

— Почти перед самым моим рождением моя мать убила человека. Моего отца. Пырнула ножом. Сестер к себе забрали родители матери, а меня из системы выцарапать не удалось. Мама умерла почти сразу же. Недели две прожила после моего рождения.

Сепсис. Ну и старикам меня не отдали, посчитали, что не управятся с тремя детьми. Вот и сначала дом малютки, потом детский дом. Только оттуда меня Алена выцарапала. За что я ее до конца жизни благодарить стану. Обязан я ей и Ларисе.

— А почему твоя мама отца зарезала? — тихо пискнула Санька и украдкой утерла слезы. — Женщина на сносях просто не может быть агрессивной.

— Ты права, — кивнул он, вытирая с ее щеки одинокую слезинку. — Суд признал самооборону.

Нашего отца мало кто добрым словом вспомнит. Все в один голос твердят, что очень злой человек был. Крутой на расправу. Мать лупцевал, но сестер не трогал. А в тот вечер девчонки куда-то с подружками пошли, а он решил мать жизни поучить. И для этого принес из гаража бейсбольную биту. Мать как раз ужин готовила. Ничего не подозревала, когда он напал. Ну и схватила первое, что попалось под руку.

— Сережа-а, — всхлипнула Александра. — Ужасная трагедия. Для тебя, для сестер!

— Выжили мы, Сань, — улыбнулся он, нежно оглаживая ее по щеке.

 — Только Алена — она очень умная, Сань, — сразу в монашки подалась. До сих пор грехи наших родителей отмаливает. Она первая не пожелала иметь детей и семью, справедливо полагая, что семя наше порченое. Ну кто может родиться от убийцы и садиста? Вот мы все и порешили никогда в брак не вступать и детей не иметь, чтобы на нас этот род поганый и закончился. Но, видимо, судьба распорядилась иначе…

— И моя сестра, — прошептала Санька, утыкаясь носом в грудь мужу.

 — Схитрила Дашка…

— Естественно, — хмыкнул Кирсанов, — но я сейчас думаю, что и правильно она сделала. Лешку на все блага мира не променяю. И тебя люблю.

— Я тебя тоже люблю, Сережа, — всхлипнула Александра и, уже не таясь, разрыдалась.

— Ну что ты ревешь, глупая? — пробормотал он, прижимая ее к себе. — Все давно закончилось. Уже и забыть пора.

— Я люблю тебя, — снова повторила Санька. — И все ваши клятвы — ерунда на постном масле.