Очень плохо! Я не знаю, что делать. Пожалуйста, ви-таки моя последняя надежда. Если не придёте, я отправлю его домой! — пригрозил он.
— Хорошо, сейчас буду.
Вот ведь ушлый лекарь! Не хочет, чтобы парень умирал в его лечебнице. Похоже, я оказался прав. Осталось только вывести на чистую воду виновницу.
Вскоре я был у лечебницы и вместе с ожидающим Коганом быстро прошёл в палату, в которой лежал Костя Вязов. Парень выглядел ещё хуже, чем вчера: под глазами синяки, губы побледнели и потрескались. Он тяжело дышал и смотрел невидящим взглядом в потолок.
Рядом с ним на стуле сидела мачеха и со скорбным лицом смотрела на него.
— Вот и всё. Одна я осталась, — слезливо проговорила она, увидев нас.
— Рано хороните. Ещё неизвестно, кто из вас останется, — грубо заметил я, подошёл к кровати и присел рядом с парнем.
— Это в каком смысле? — возмутилась женщина.
Я не стал отвечать, а приподнял голову парня и влил ему в рот новую порцию зелья «Исцеления», но на этот раз без маны манароса. Ему хватит и эфира, а вот мана для простолюдина ни к чему.
Косте почти мгновенно стало легче, и он с облегчением вздохнул.
— Я уж думал всё, конец мне, — признался он и сел на кровати.
— Теперь расскажи, что случилось, — велел я.
— Ничего особенного, — пожал он плечами. — После ужина лёг спать, а наутро даже встать не смог. Еле до телефона дотянулся и позвонил господину Когану.
— Да-да, так и было, — кивнул лекарь. — Я-таки не успел глаза промыть и зубы сполоснуть, как мой телефон тревожно зазвонил.
— Я так и думал, — задумчиво проговорил я и повернулся к Когану. — Авраам Давидович, попросите принести чаю. Всем нужно немного успокоиться и прийти в себя.
— У нас не кафе и не ресторан. Чаю не подаём, — сухо проговорил лекарь.
— Ради меня, — я многозначительно посмотрел на него.
Коган понял, что я кое-что задумал, кивнул и вышел из палаты. Я же достал из кармана артефакт баронессы и повернулся к настороженной мачехе Кости.
— Рада Бахталовна, я боюсь, как бы вы тоже не пали жертвой неизвестной болезни, поэтому позвольте вас проверить, — мило улыбнулся я.
— Нет у меня никакой неизвестной болезни, — она опасливо уставилась на артефакт.
— Лучше провериться, — настойчиво проговорил я. — Это секундное дело. Протяните руку.
— А это не больно? — засомневалась она.
— Нет, конечно. Вы ничего не почувствуете, — заверил я, глядя на неё честными глазами.
— Ну ладно, — я вытерла ладонь о шерстяную юбку и несмело протянула руку.
